Книга Ещё не люди, страница 236 – Михаил Булыух, Михаил Тут

На широком открытом участке мы ненадолго разделились из-за обычной кормёжки. Слева, возле другой влажной низины, держались птицы и виднелась вода. Тяжёлый сразу сместился туда, а я пошёл следом, чтобы проверить воду и попытаться поймать ослабевшую птицу. Пальцы, Упрямая и Рваноухая продолжили прежнее направление.

Мы с Тяжёлым постепенно оказались примерно в полутора сотнях метров южнее трёх самок. На открытой местности самки всё время оставались у нас на глазах, а мы двигались почти параллельно, лишь обходя разные края низины.

Тяжёлый оставлял особенно крупные и глубокие отпечатки. Его тело заметно превосходило моё массой, а влажный пепел хорошо сохранял разницу. Я шёл рядом и немного позади, несколько раз меняя линию из-за воды и мягких мест. На другом маршруте Пальцы держалась немного в стороне от двух матерей.

Упрямая шла впереди Рваноухой и выбирала более плотные участки. В одном месте верхний слой оказался скользким, Рваноухая чуть потеряла равновесие и после этого стала чаще ставить стопу в уже продавленные углубления Упрямой. Готовая выемка была устойчивее гладкой мокрой поверхности, особенно когда на животе висел Клещ. Несколько шагов подряд её отпечатки легли прямо поверх следов впереди идущей самки.

Птиц Тяжёлый всё-таки вспугнул раньше, чем мы подошли достаточно близко. Мы напились возле низины, но дольше задерживаться там было незачем, поэтому вскоре вернулись к общему направлению и снова сошлись с самками.

8

Дальше поверхность менялась: где-то пепел был слишком мокрым и расплывался, где-то уже подсыхал, а на более плотных местах отпечатки получались особенно ясными. Мы прошли ещё несколько сотен метров, когда впереди появилась одинокая небольшая самка. Она двигалась по открытому участку в нашем направлении, но значительно правее общей линии, и сначала ничем не отличалась от множества чужих гоминин, которых я видел в прежних жизнях.

Первой я заметил длинную палку в её руке, но почти сразу перестал придавать ей значение. Приматы таскали ветви, прутья и палки без всякого человеческого сознания, поэтому один предмет ничего не доказывал. Самка шла по открытому участку одна, хотя её группа вполне могла находиться за кустарником или в низине.

Через несколько шагов она начала ставить ноги необычно: одну стопу перенесла перед другой, заходя за обычную линию движения, следующую снова поставила крест-накрест и повторила это ещё несколько раз. Она не хромала и не обходила препятствие; вокруг была свободная поверхность. Двигалась самка легко, без заметного напряжения, и по нескольким следующим шагам стало похоже, что она просто играет с постановкой ног.

Пять таких отпечатков остались подряд, после чего самка снова пошла обычно. На расстоянии я не мог подробно рассмотреть форму следов, но постановка стопы и само движение отличались от того, что я привык видеть у нынешней родни. Определять по этому вид было бессмысленно: различие я замечал, но для более точного вывода его явно не хватало.

Когда самка повернулась боком, на её теле стала видна сумка, слишком ровно закреплённая, чтобы принять её за случайно зацепившийся кусок растительности. После этого длинная палка снова привлекла внимание, и на её конце удалось различить отдельный каменный наконечник с утолщённым креплением.