Книга Ещё не люди, страница 233 – Михаил Булыух, Михаил Тут

С древесиной возникла другая проблема: после пожара подходящих заготовок оказалось неожиданно мало. Прямые сухие ветви часто были обуглены глубже, чем выглядело снаружи. Одна раскололась, когда я упёр конец в землю и сильно согнул её, у второй при том же движении разошлась длинная трещина, третью заметно повело от нагрева. Даже внешне целую заготовку приходилось гнуть и нагружать прежде, чем тратить время на обработку.

Тяжёлый наблюдал за отбором, затем ушёл в сторону и вернулся с веткой почти идеальной толщины. Она была твёрдой, тяжёлой и изгибалась сразу в трёх местах. Самец положил находку возле меня и ждал, пока я начну работу. Я провёл рукой вдоль кривого древка, затем взял лежавший рядом прямой обгоревший стволик и приложил их рядом, показывая разницу. Тяжёлый некоторое время переводил взгляд с одного на другое, после чего попробовал выпрямить свою ветку силой. Она упруго вернулась в прежнюю форму. Только тогда самец отбросил её и пошёл искать снова.

Пальцы уловила принцип быстрее и начала приносить ветви, которые уже сама проверяла изгибом; вскоре она отбраковывала треснувшую древесину без моей подсказки. Несколько её вариантов были слишком короткими, один оказался слишком тяжёлым, зато мне всё реже приходилось объяснять, почему очередная ветка не годится.

Лучший материал нашёлся в небольшом ручье. Поперёк воды лежало упавшее дерево; верхняя часть обгорела, зато несколько длинных ветвей оставались в потоке и избежали сильного нагрева. Я залез в воду, взялся за одну, согнул и несколько раз нагрузил её в разные стороны. Ветка возвращалась в прежнее положение без треска и не расслаивалась возле сучьев. Тяжёлый присоединился, и вдвоём мы вытащили сначала её, затем ещё несколько.

После очистки получилось пять достаточно длинных и прямых древков. Нож позволил быстро убрать сучья и сформировать острия, но древесина после воды требовала постепенной сушки. Мы задержались у ручья, где сохранялись чистая вода и участок нетронутой растительности, а рядом в старом пне ещё тлел огонь.

Концы копий я не совал глубоко в пламя. Сначала подсушивал их на расстоянии, затем позволял поверхности слегка обуглиться, соскабливал повреждённый наружный слой, снова поправлял форму и повторял нагрев. Пальцы работала рядом со мной и первое своё острие передержала, поэтому уголь начал крошиться глубже, чем нужно. Я только потянулся показать повреждение, когда самка сама провела ногтем по чёрному месту, увидела, как легко снимается рыхлый слой, и принялась счищать его. Следующую попытку она держала дальше от жара.

К утру у каждого взрослого было по длинному деревянному копью с заострённым, подсушенным и слегка обожжённым концом. Одно я оставил себе, остальные взяли Тяжёлый, Пальцы, Рваноухая и Упрямая. Заново собирать в дороге составное оружие я не собирался: для него требовались подходящий камень, смола, крепление и гораздо больше времени.

6

Мы продолжили путь, удаляясь от наиболее пострадавшего района. До тех мест, которые я помнил как район Лаэтоли, оставалось примерно шестьдесят или семьдесят километров. Идти прямо всё равно не получалось: выгоревшие участки приходилось обходить, воду искать отдельно, а детей нельзя было вести там, где взрослые сами проваливались в рыхлый пепел или цеплялись за обгоревшие заросли. В итоге на весь переход ушло около четырёх дней.