Книга Ещё не люди, страница 247 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Если бы он выбрал одного отставшего подростка и вышел в нескольких шагах, рассуждать о преимуществах группы было бы поздно. Но сейчас нас разделяло пространство, и коту приходилось решать, стоит ли сокращать его под крики нескольких десятков раздражённых приматов.

Тревожный сигнал прошёл по группе быстро. Матери подтянули детёнышей, взрослые повернулись к опасности. Я поднял длинную палку, которую уже несколько сезонов таскал в открытых местах, Валун схватил толстую ветвь, ещё двое подобрали камни. Кот сделал несколько шагов, остановился и перевёл взгляд с одного двигающегося тела на другое.

Первый бросок оказался коротким, второй камень упал ближе. Когда зверь снова двинулся, Валун рванул вперёд, а несколько взрослых последовали за ним, крича и размахивая ветвями. Теперь кот видел перед собой не отставшую особь, а несколько взрослых, готовых встретить его вместе. Саблезуб не бросился бежать, а лишь отступил, снова остановился, некоторое время шёл параллельно нашему движению, а затем свернул к другой части равнины.

Через два дня я увидел, ради чего животному стоило рисковать значительно сильнее. Мы держались у края редколесья, когда впереди раздались глухой топот и треск растительности. Крупный полорогий зверь выскочил из травы, пронёсся вдоль низины и резко изменил направление, однако саблезуб почти сразу оказался у него сбоку. Он не пытался остановить добычу лоб в лоб, а держался у плеча, несколько раз уходил от рогов и снова сокращал расстояние. Схватка быстро скрылась за кустами, но спустя некоторое время оттуда уже не доносилось топота.

Значительно позже мы подошли настолько, чтобы рассмотреть тушу: кот лежал рядом и ел, не обращая на нас внимания, пока расстояние оставалось большим. Валун дважды сделал несколько шагов вперёд и остановился, когда понял, что никто его не поддерживает. Я тоже не собирался выяснять, откажется ли крупный хищник от десятков килограммов свежего мяса только потому, что мы снова начнём кричать и бросаться камнями. Саблезуб оставался у добычи дольше, чем группа могла позволить себе ждать, и мы ушли раньше него.

4

К зрелости моё тело наконец перестало быть главным ограничением при работе с камнем. Руки оставались не человеческими, но силы хватало, пальцы удерживали заготовку достаточно уверенно, а накопленный за миллионы лет опыт позволял быстро отбрасывать сырьё, из которого ничего хорошего не выйдет. В сумке уже лежали волокна, смола, несколько мелких полезных камней и сухой трут; на ремне висел нож из хорошего обсидиана, а под обмоткой составного копья сидел обсидиановый наконечник, переживший уже одну замену древка.

Обсидиан я нашёл далеко не возле каждого привычного маршрута. Хороший материал приходилось искать, а затем ещё обрабатывать и беречь. Делать такие ножи для всей родни не имело смысла. Один взрослый способен был потерять хороший предмет во время бегства, другой бросал его возле еды, третий оставлял там, где вещь переставала быть полезной в текущую минуту. Я мог потратить неделю на поиски редкого камня, а родственник через несколько часов использования оставить готовый нож возле еды и уйти.

Поэтому я искал способ получать достаточно хороший режущий край из распространённого камня непосредственно тогда, когда рядом оказывалась туша. Как обычно, начал я со способа, который требовал от окружающих слишком многого. На подходящей заготовке я выбрал участок, с которого можно было начать, снял первый кусок, хотя сам он был почти бесполезен, затем изменил положение ядра и убрал ещё один. Получившаяся поверхность позволила поставить следующий удар точнее. После нескольких снятий форма стала такой, какой я хотел, и новый отщеп вышел сравнительно тонким, длинным и удобным для резания.