Книга Ещё не люди, страница 246 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Почти одновременно справа появилась вторая гиена, и, пока взрослые следили за первой, она приблизилась к туше настолько, что одна из самок с детёнышем отступила и увела малыша за себя. Валун развернулся туда, первая гиена немедленно сократила расстояние, а из более густой растительности донёсся ещё один голос.

С этого момента взрослым постоянно приходилось переводить внимание с одной стороны на другую. Когда одна гиена подходила слишком близко, в неё летел брошенный камень и она отступала, но за это время другая успевала приблизиться к мясу. Если несколько взрослых бросались в одну сторону, на противоположной оставалось слишком мало защитников. Самки с маленькими детёнышами отходили всё дальше, а оставшимся приходилось выбирать между разделкой и защитой.

Я успел срезать один небольшой кусок острым природным обломком, который кто-то бросил возле туши, и почти сразу перестал смотреть на мясо. Гиена слева приблизилась слишком быстро, Щёлк дёрнулся назад, задел моё плечо, а Глазастая, оказавшаяся ближе к взрослым, уже держалась за спиной старшей самки. Рисковать ещё несколько минут ради оставшихся кусков уже не имело смысла.

Группа начала отходить без единого решения: первыми ушли матери, за ними двинулись молодые, потом Валун отступил на несколько шагов, продолжая разворачиваться к ближайшей гиене. Когда туша осталась между нами и животными, сопротивление потеряло смысл. Гиены подошли сразу, но даже тогда не перестали следить за нами: одна схватила кусок и оттащила, другая заняла место у живота, третья ещё несколько раз бросала взгляд в нашу сторону.

Когда расстояние стало безопасным, у нас оказалось гораздо меньше мяса, чем могла дать туша. Вернулись мы позже, когда запах стал сильнее, а птицы уже покрывали ближайшие деревья. От мягких тканей почти ничего не осталось. Между растащенными костями лежали клочья кожи, несколько рёбер были разгрызены, мелкие кости исчезли совсем. Родня тем не менее не развернулась: длинные кости всё ещё стоили работы.

Валун выбрал тяжёлый округлый камень, подтащил бедренную кость к плоской опоре и ударил. После первого удара кость отскочила, поэтому он переставил её, придержал ногой и ударил снова. На третьем ударе стенка треснула, после следующего раскололась, и несколько взрослых немедленно потянулись к открывшемуся костному мозгу.

Я смотрел на его работу с такой усмешкой, какую нынешнее лицо почти не умело показывать. Миллионы лет назад я тратил годы, объясняя обезьянам, что твёрдый орех удобнее положить на камень и разбить другим камнем. Потом были бесчисленные жизни, в которых примерно ту же идею приходилось переносить на кости. Теперь нынешняя родня прекрасно понимала удар, опору и пищу внутри твёрдой оболочки; от них требовалось лишь проделать похожее действие без еды между двумя камнями, и именно это почему-то давалось хуже всего. Валун тем временем закончил с костью, облизал пальцы и бросил хороший ударник там же, где сидел; я подобрал камень и понёс с собой, рассчитывая снова использовать его для своих попыток.

3

Саблезубого кота мы встретили в начале следующего сухого периода, когда открытые участки между древесными полосами стали заметно шире. Он появился не из засады, а вышел из низкой растительности достаточно далеко, чтобы взрослые успели его увидеть. Большое тело двигалось спокойно, голова держалась низко, а длинные верхние клыки становились заметны только тогда, когда зверь приоткрывал пасть.