Книга Ещё не люди, страница 267 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Последнее, что я успел увидеть, прежде чем всё пропало, — земля совсем близко и правую руку брата, пытающуюся прикрыть наши головы.

6

Сознание возвращалось медленно: сначала я слышал крики, но не понимал расстояния. Потом почувствовал землю под левой щекой, боль над ухом и тяжесть собственного тела. Я попытался поднять левую руку и обнаружил, что она прижата чем-то маленьким и живым.

Под нами находился детёныш, рядом шевельнулся второй, а третий забился ближе к животу, когда возле нашей головы раздался очередной павианий крик. Брат лежал поверх них вместе со мной, удерживая корпус правой ногой и локтем. Левая половина всё ещё слушалась плохо и фактически добавляла ему веса.

В правой руке брата была горящая ветка, и несколько секунд я не мог связать увиденное с тем братом, которого знал всю жизнь. Пламя плясало в нескольких пальцах от обожжённой когда-то ладони. Каждый раз, когда искры летели к нему, правая рука дёргалась, но он не выпускал ветку. Перед нами держались два павиана. Один делал короткие выпады, второй ходил сбоку и пытался найти место, где можно добраться до детёнышей.

На шее брата зияла глубокая рана. Кровь стекала по груди, часть попадала ему в рот. Он кашлял, захлёбывался, снова поднимал ветку и кричал в лицо приближавшемуся животному.

Я наконец смог опереться левой рукой. Голова от движения сразу отозвалась тошнотой и новой болью, но сознание уже держалось. Возле павиана, которого я заколол раньше, всё ещё торчало моё копьё.

До него было несколько шагов, слишком много для нормального движения в нынешнем состоянии. Брат понял направление моего взгляда не сразу. Я толкнул общей левой половиной корпус вперёд. Он упёрся правой ногой и помог. Мы сдвинулись, почти волоча под собой землю, затем ещё раз.

Один из детёнышей выскользнул из-под нас и бросился к ближайшей самке. Двое оставшихся прижались друг к другу. Павиан попытался подойти, брат выставил огонь, и животное отступило.

Я добрался до древка и схватил его левой рукой. Наконечник сидел глубоко: первый рывок ничего не дал, а второй повернул тело мёртвого самца. Я упёр левую стопу ему в бок, потянул снова и почувствовал, как камень выходит вместе с кровью.

Когда наконечник освободился, копьё снова оказалось у меня в руке, и после этого стало проще хотя бы понимать, что делать. Брат удерживал горящую ветку справа, я держал копьё слева. Мы не могли быстро перемещаться и не пытались преследовать животных. Задача была одна: не подпустить их к телу и детям.

Крупный самец приблизился сбоку. Я развернул наконечник, брат одновременно махнул огнём. Павиан остановился перед самым древком, оскалился и отскочил. Другой пошёл с моей стороны, получил короткий укол в плечо и сразу отступил. Я не вкладывал силу в глубокие удары, потому что боялся снова потерять копьё.

Вокруг положение тоже начало меняться. Несколько взрослых гомининов собрались вместе, палки снова образовали плотную линию. Кто-то продолжал бросать камни. Павианы, которые ещё недавно теснили разрозненных противников, теперь сами начали отходить от мест, где встречали несколько ударов подряд.

Брат заметно слабел, и горящая ветка опускалась всё ниже. Он несколько раз пытался вдохнуть и вместо воздуха закашлялся кровью. Я поддерживал его правое плечо древком, когда корпус начинал заваливаться.