Книга Ещё не люди, страница 268 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Потом один из павианов развернулся и побежал к деревьям. За ним отошли ещё двое. Через несколько минут вокруг нас оставались только отдельные животные, которые кричали с расстояния и не решались снова приблизиться. Наши взрослые не преследовали их далеко. Слишком многие были покусаны, а часть детей всё ещё искали матерей.

Из-под нас достали двух оставшихся детёнышей. Один вцепился в шерсть матери сразу, как только она приблизилась. Второго пришлось буквально вытянуть из-под общей груди: он держался за мою шерсть обеими руками и не хотел отпускать. Я помог левой рукой разжать пальцы и передал его самке.

Брат ещё дышал, но ветку уже не держал. Правая кисть лежала на земле рядом с обугленным концом, пальцы иногда сжимались сами. Я попытался прижать рану на его шее, но левая рука находилась под неудобным углом, а любое давление вызывало новый кашель. По характеру кровотечения и дыхания было ясно, что повреждение слишком глубокое. Брат посмотрел на меня. Никакого общего языка между нами не существовало, зато за одну жизнь мы научились понимать достаточно простых вещей без него. Я придержал его плечо, и на этот раз он не попытался оттолкнуть мою руку.

Дыхание постепенно становилось реже, потом правая нога, всё это время сохранявшая напряжение, расслабилась, и общий корпус сразу начал заваливаться. Я попытался удержаться левой ногой, но масса мёртвой половины потянула нас вправо.

На земле я ещё несколько секунд ждал привычного движения правого плеча, но правая половина больше не отвечала.

7

Первую попытку подняться я сделал почти сразу, потому что тело слишком долго училось вставать вдвоём, чтобы разум мгновенно принял новую механику. Левая ладонь нашла опору, левая нога подтянулась под корпус, и на этом движение закончилось. Правая рука висела, правая нога не принимала вес, голова брата тянула верх тела в сторону.

Я попробовал ещё раз, изменив положение стопы. Результат оказался тем же: без правой половины можно было немного сдвинуться по земле, но поднять весь общий вес на одной ноге не получалось.

Несколько раз за эту жизнь я мечтал о моменте, когда брат перестанет мне мешать. Теперь он действительно не мешал ни одному моему движению, и ни одного нормального движения я больше сделать не мог.

На собственном теле было достаточно повреждений, чтобы не искать дополнительных причин для смерти. Укусы рвали левое плечо и бок, одна рана на бедре продолжала сочиться кровью, удар камнем по голове вызывал тошноту при каждом резком движении. Крови я потерял много ещё до потери сознания.

Неподалёку лежала сумка, в которой оставались высушенные листья, волокна для перевязки и несколько растений, которые я использовал при ранах. Если бы проблема ограничивалась укусами, я начал бы с промывания, давления на кровоточащие места и защиты повреждений от грязи. Часть ран при удаче могла зажить, однако правая половина уже была мертва.

Я не знал точного устройства наших сосудов и органов, однако достаточно прожил в этом теле, чтобы понимать главное. Отделить брата я не мог. Его ткани оставались частью общей анатомии. Даже если удастся пережить сегодняшнюю кровопотерю, впереди будут нарушения кровообращения, распад тканей, инфекция и всё то, против чего несколько листьев ничего не изменят. Ходить я уже не мог, самостоятельно добраться до воды или уйти вместе с группой тоже.