Книга Ещё не люди, страница 400 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Другой хорошо обрабатывал камень. Это выяснилось по готовым отщепам и по тому, как он, уже обезоруженный, всё равно потянулся к своему ядрищу, когда один из гамм поднял его неправильно. Смерть заставил его показать несколько ударов и тоже оставил живым.

Тяжело раненый взрослый, который просто лежал и прижимал ладонь к животу, такой проверки не получил. Смерть осмотрел рану, затем лицо мужчины, спросил у одного из бет, как тот дрался, и после короткого ответа приказал добить.

Мести в этом решении не было. Не потому, что пленник продолжал угрожать. Смерть просто не видел смысла тратить еду и время на его восстановление. Тело почти сразу начали разделывать.

У меня возникло неприятное сравнение с евгеническими программами двадцатого века, только здесь не было государства, документов, лозунгов и расовой теории. Смерть не выбирал «своих» против «чужих» по происхождению. Ему было совершенно безразлично, в какой группе человек родился вчера. Он оставлял того, кого считал хорошим материалом, и убивал того, кого считал плохим. От этого система не становилась приятнее.

Во второй большой атаке чужаки успели заметить нас раньше и начали уходить. Смерть не преследовал всех одинаково. Он указал на молодую женщину, которая быстро собрала двух детей и повела их по каменистому участку, где преследователи теряли скорость. Двое гамм получили приказ взять её живой. Другого мужчину Смерть выбрал после того, как тот сумел организовать короткую оборону между двумя валунами и вывел через неё половину своей группы. Его догоняли дольше остальных.

Рядом с одной захваченной женщиной всё время держалась девочка лет пяти по нынешнему развитию. Смерть несколько раз пытался оценить ребёнка отдельно, но мать становилась неуправляемой, когда её оттаскивали. В итоге оставил обеих. В тот же вечер взрослого мужчину с раздробленным коленом убили: хороших качеств в бою он не показал, быстро восстановиться не мог.

Третью бойню я помню хуже, потому что к тому времени подобная процедура уже перестала удивлять. Именно это меня и напугало. Сначала сопротивление, потом связанные люди, потом Смерть ходит между ними, задаёт короткие проверки, кого-то отдаёт лечить, кого-то — в один из секторов, кого-то — на разделку. Окружающие принимали порядок так же, как распределение воды или бронзовых копий.

Смерть не был просто жестоким альфой. Обычный альфа мог убить соперника из ярости, ревности или страха. Смерть мог спокойно приказать убить человека уже после боя, когда непосредственной опасности не осталось.

При этом захваченные люди действительно иногда выигрывали от его решения. Мужчина, бросавший камни в бет, через несколько месяцев уже жил в группе, завёл женщину и однажды помог отбить молодого хищника. Каменный мастер получил доступ к лучшему сырью и ел больше, чем в прежней маленькой группе. Девочка, которую оставили вместе с матерью, пережила следующую зиму.

Я видел результат и всё равно не мог принять способ. С возрастом всё труднее было скрывать это отношение. Поэтому я старался не смотреть на Смерть в момент отбора слишком долго: он и без того начал замечать во мне слишком много необычного.

7

Поход к руде занял почти две недели в одну сторону с остановками на кормовых участках. Мы шли к Циньлину, где камень становился разнообразнее, склоны круче, а в руслах встречалось то, ради чего Смерть готов был тащить десятки людей через неудобную местность.