Книга Ещё не люди, страница 72 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Такие переходы давно перестали быть редкостью. Я помнил жизни, когда в этих широтах можно было часами двигаться под почти непрерывными кронами, спускаясь лишь ради определенной пищи или потому, что сверху совсем не находилось удобного пути. Сравнивать один лес через миллионы лет было бессмысленно: между рождениями меня заносило на огромные расстояния, влажные места никуда не исчезали, а иной раз новое тело просыпалось в такой местности, что от прежней не оставалось ни одного знакомого растения. Но после бесчисленных возвращений в Восточную Африку кое-что уже невозможно было не замечать. Ветер чаще добирался до шерсти без помех, солнце дольше било в спину, большие деревья особенно густо держались возле воды и сырых низин, а сухое время года все чаще заставляло спускаться, проходить землю и только потом снова искать дорогу наверху.

Нынешняя молодежь никаких выводов из этого не делала. Они родились здесь и относились к промежутку между деревьями примерно так же, как я когда-то относился к лестнице между этажами: неприятно, если длинная, но другого пути все равно нет. Один подросток остановился посреди травы и поднялся, когда справа зашевелились стебли. Оттуда показались несколько легких длинноногих зверей с узкими мордами; они одновременно вскинули головы, несколько мгновений смотрели на нас, а затем неторопливо ушли в сторону. Подросток опустился и побежал дальше.

Ручей встретил нас тремя грязными лужами.

В начале сухого времени здесь еще текла нормальная вода. Теперь почву вокруг самой большой лужи превратили в месиво копыта, по краям лежал навоз, а поверхность регулярно взбалтывали приходившие звери. В мягкой грязи пересекались отпечатки широких трехпалых ног, более узкие парные следы и огромные округлые вмятины, оставленные чем-то тяжелым. Часть была вчерашней, часть совсем свежей.

Мы могли ждать, пока крупные посетители разойдутся, но чуть в стороне от русла я заметил полосу более темного песка. Верхний слой нагрелся на солнце и почти не отличался от остального, зато всего на несколько пальцев ниже оказался прохладнее. Я снял еще немного и добрался до песка, который уже слипался между пальцами.

Полоска вскоре подошла проверить, зачем я опять занимаюсь чем-то непонятным. Светлая полоска шерсти над ее левым глазом, благодаря которой она получила кличку еще подростком, с возрастом стала уже и тусклее, но привычка разбираться в полезных странностях сохранилась. Она опустила руку в яму, растерла влажный песок между пальцами и отошла, когда не нашла там ни личинок, ни корней, ни чего-нибудь съедобного.

Я докопал почти до локтя и получил только мокрый песок. Воды было недостаточно, чтобы она собралась на дне, поэтому после долгой работы пришлось перебраться ближе к старому изгибу русла. Здесь стенки дважды осыпались внутрь, пока я не сделал яму шире, зато внизу наконец появилась мутная жижа. Я выгреб ее ладонями и подождал, пока снизу снова начнет медленно просачиваться вода.

Полоска вернулась раньше, чем я успел напиться. Она сидела рядом, пока тяжелая муть оседала, затем попробовала воду следом за мной, после чего к яме начали подтягиваться остальные. Молодой поставил ладонь слишком близко к краю и обрушил внутрь песок, мать оттеснила его и сама наклонилась к воде, а Горлан сунулся с противоположной стороны и окончательно взбаламутил все, что успело отстояться.