Книга Ещё не люди, страница 85 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Один наглец выдернул плод почти из-под моей руки. Я бросился следом, но он мгновенно ушёл на тонкую ветвь. Опора прогнулась даже под его небольшим весом, однако расстояние казалось настолько маленьким, что я всё-таки полез дальше. Мелкий дождался почти до последнего, отступил ещё немного и показал зубы, прекрасно понимая: он сейчас находится там, где мне делать нечего.

Я перенёс вес вперёд ещё на полшага и почти сразу получил урок.

Второй чужак подскочил сбоку и вцепился мне в палец. Я дёрнул руку, едва не потерял опору и отступил к стволу, пока нападавший уже уносился вверх. Кожа оказалась прокушена неглубоко, но кровь появилась сразу, и палец начал неприятно ныть. Если бы зубы сомкнулись чуть ближе к суставу, несколько дней любая серьёзная нагрузка на кисть превратилась бы в мучение, а в нашем мире плохо работающая рука означала куда больше неприятностей, чем просто невозможность открыть банку.

Рыжий, в отличие от меня, урока не получил и продолжил погоню за одним из мелких. Ветка под ним раскачивалась всё сильнее, двое чужаков зашли с боков, один успел ухватить его за шерсть, второй щёлкнул зубами возле кисти. Молодой взревел и полез дальше, словно ярость внезапно уменьшила собственный вес.

Я поймал его взгляд и замотал головой, но знакомого движения оказалось недостаточно. Тогда пришлось хватать лежавшую рядом сухую ветку. На земле подобная палка давала неплохое преимущество, однако в кроне длинный конец постоянно цеплялся за листья и боковые побеги, а для хорошего замаха требовалась рука, которой самому было бы разумнее держаться. Тем не менее короткий тычок в морду заставил одного чужака отскочить, а второй получил по пальцам и разжал хват прежде, чем успел укусить.

Рыжий снова рванулся к самому концу ветви, и я уже собирался тащить его назад силой, когда взгляд зацепился за основание его опоры.

Мелкие уходили на тонкие ветви именно потому, что мы туда не могли добраться.

Но тонкая ветвь не висела в воздухе сама по себе. Её толстая часть начиналась прямо возле меня.

Я отбросил палку, перехватил ветвь обеими руками ближе к стволу и резко потянул вниз. Дальний конец просел, два мелких мгновенно прижались к опоре. Когда я отпустил её и дёрнул снова, один чужак потерял хват, сорвался, успел вцепиться одной рукой в нижний побег и повис, бешено работая ногами.

Рыжий тут же полез к нему.

На этот раз я не ограничился мотанием головы. Остановив молодого знакомым отрицанием, указал на толстую часть ветви и сам снова раскачал её. Рыжий проследил сначала за моей рукой, потом за болтающимся чужаком, но всё ещё собирался двигаться вперёд. Пришлось повторить движение ещё раз, после чего молодой наконец вернулся ближе к стволу, ухватился за ветку и дёрнул.

Под его весом опора заходила значительно сильнее.

Мелкий, только успевший забраться обратно, заверещал и перепрыгнул выше. Рыжий снова дёрнул ветвь уже без подсказки, а я впервые за всю эту драку почувствовал, что перестал просто отвечать на чужие выходки. Теперь преимущество лёгкого тела можно было частично обратить против владельца.

Кривой понял приём ещё быстрее. Увидев нас, он схватился за соседнюю ветвь и несколько раз сильно качнул её, заставив троих мелких уйти к стволу другого дерева. Несколько молодых повторили следом, хотя один особенно талантливый ученик попытался раскачивать ветвь, сидя почти на том же участке, который хотел трясти, и едва сам не свалился.