Книга Любовь проходит?, страница 30 – Таня Балер

А Костя ей почвы не давал.

И она не давала ему. Она не флиртовала от скуки, не танцевала с другими, не сближалась слишком сильно с его друзьями, не вела переписки на личные темы с мужчинами из числа сотрудников или знакомыми из прошлого, и ни от кого не скрывала своего семейного положения, а имела репутацию женщины семейной.

И тут вдруг Костя, когда они остались в комнате вдвоём и принялись готовиться ко сну, сделав две безуспешные или просто незамеченные супругой попытки завязать с ней разговор, выдал:

— Не надо меня ревновать.

Можете себе представить?

Он считает, что она его приревновала! Якобы Катя приревновала его к какой-то тётке. Пфф!

— Это не ревность!

— … не ревность!

— А что тогда? Тебя кто-то бешеный покусал?

Первой реакцией на обвинение в ревности было именно бешенство. Но после вопроса мужа, Екатерина смогла выдохнуть, собраться с мыслями и, взглянув на мужа, спокойно сказать:

— Это недоверие.

— Ты мне не доверяешь?

— Нет, это ты мне не доверяешь. Я бы поняла, если бы ты в моменте выложил свою судьбу незнакомцу в баре. Тому же Витьке как другу. Психологу в конце концов. Но ты выбрал какую-то Олю из прошлого, а не меня.

— Я её не выбирал, так получилось.

Катя молча легла в постель, укрывшись одеялом по шею и повернувшись к мужу спиной.

Обычная поза для сна, не могут же супруги каждую ночь засыпать в объятиях, но в данных обстоятельствах это больше чем поза «на левом боку». Это была говорящая поза женщины, не желающей видеть мужа. Показательной обидой тут не пахло, Катя делала, как чувствовала. Костя это понимал и упрекнуть её в манипуляции не мог.

Но отвернуться и уснуть тоже не мог.

— Катюш, — жена не отреагировала, и он повторил свой зов. — Кать.

— Лучше не надо, я сейчас могу сказать тебе такое, что снова кризис случится.

— Говори, — согласился мужчин, посчитав, что всё лучше молчания. Он осенью помолчал, и жена изводить начала сначала себя, а теперь их обоих. Пусть уж выскажется сразу, а то в последнее время, чем больше она себе думает, тем хуже всё становится.

— «Я её не выбирал, так получилось», — резко перевернувшись на спину, передразнила Катя. — Ты взрослый мужик, что за дебильные объяснения? Сашка в свои двенадцать себе такого не позволяет, а тебе в этом году сорок один исполнится. Не мог придумать что-нибудь понормальнее?

— Я тебе не вру.

— Да. Ты всего лишь мне не доверяешь и не договариваешь.

— Это нет так.

— Кость, давай спать. Я устала и если мы продолжим разговаривать, могу сказать очень много неприятных вещей.

— Хочешь поспать и сказать мне их завтра? — подловил мужчина.

— Смешно.

Костя одним движением просунул руку под подушку жены и сцапал благоверную, прижав к себе. Слёз в голосе не слышно, она не вырывается, чтобы метаться из угла в угол, как это с ней бывает, когда происходит что-то настолько её возмутившее, что Катя должна двигаться, выплёскивая клокочущую внутри энергию. Причём это не всегда плохая энергия, иногда на части она разрывается и от положительной. Но, разумеется, не сегодня.

Сегодня жена расстроена и быстро заснуть не сможет.

А может и вообще не уснёт, а будет покручивать в голове всю их жизнь, ища подтверждения его недоверию. Она если почует ошибку, не успокоится, пока не найдёт, её за это в банке ценят, поэтому в аудиторы хотели переучить.