Книга Как родные, страница 2 – Таня Балер

Иван Владимирович Ламанов

Кобель проклятый, приутихший после рождения сына. И за что только его люблю?

Отец Васи и Ларисы, приятный и добрый мужчина, которому не повезло жениться на Наталье Васильевне.

Наталья Васильева Ламанова

Незаслуженно обиженная любящая мать и жена.

Мать Васи. Пренеприятнейшая тётка.

Лариса Ивановна Ламанова

Первенец. Похожа на отца, из-за этого все её трудности. Двадцать восемь лет, не замужем.

Старшая сестра Васи. Хорошая девушка, только друзей выбирать не умеет.

Василий Иванович Ламанов

Сынок, ради него мужа простила, нашу семью сохранил, а сам с холодной змеюкой связался. Бедный мой доверчивый мальчик двадцати шести лет.

Муж. Люблю, пока терпения и сил хватает.

Дарья Александровна второй год как Ламанова

Гадюка отмороженная. И за что она только свалилась на наши головы?

Неконфликтный человек. Уехала от родителей в другой город, вышла замуж, но новую маму в лице свекрови не приобрела.

Олеся Павловна Лисова

Дочь подруги нашей семьи Оксаны, но и нам родная, росла на глазах рядом с Ларисой. Мою трагедию вместе переживали. Когда Оксана уехала, мы славную девочку под крыло взяли.

Подруга детства, типа как сестра. Хотелось бы назвать её пренеприятнейшей, но в сравнении с кое-кем она само очарование. Лицемерное очарование.

Вернёмся в «теперь»

Опоздали подруги ненадолго, и через десять минут все заняли свои места за накрытым столом. Рассадка была традиционной: с узкой стороны стола напротив друг друга размещались старшие Ламановы, по бокам от матери садились дети, а следом за ними их сопровождающие. Таким образом, рядом с отцом семейства сидели две девушки, за которыми он считал своим долгом ухаживать, подливая им в стаканы морс, предлагая наливку и развлекая шуточной беседой. А его жена в это время намётанным взглядом осматривала дочку и сына, подмечая, не нужно ли напомнить им о стрижке, поругать, если похудели или вернулись к ужасной привычке не стричь, а по примеру отца обкусывать ногти на руках. А ещё материнской силой сканировала ауру скрытных чад, которые никогда не рассказывают о своих переживаниях, а ведь её сердце всё видит, чувствует и болит за них.

«Старый петух, а хвост будто павлин распушил, - закончив обследовать внешний вид и внутреннее состояние детей, посмотрела женщина на мужа. - Они его из жалости слушают, да улыбки из уважения к сединам давят».

— Вы, девчонки, бутерброды берите, - сказал Иван Владимирович, подмигнув. - Их готовку мне доверили, я для вкуса солёный огурец добавил.

— Попробую, - пообещала ему невестка.

— Ты, Дядя Ваня, на своём примере доказываешь, что лучше кулинары – это мужчины, - ответила подруга дочери. - Обязательно возьму на вооружение твой рецепт.

«Ведь даже ещё этот бутерброд не попробовала, подлиза! Но Владимировичу приятно. Ладно, и я порадую старика»

— Удачное сочетание, - с хрустом откусив подсушенный и натёртый чесноком хлеб с майонезом, шпротиной и ломтиком огурца и прожевав, дала оценку Даша. - Добавляет пикантности привычному вкусу.

— Правильно, - протянул свёкор, расплывшись в улыбке.

А девушка сделала второй укус, повернулась в сторону мужа и, закашлявшись, схватилась за горло, которое царапнуло изнутри, когда она, поймав на себе неприязненный взгляд свекрови, не жуя, проглотила сухой и от того твёрдый кусочек хлеба.