Книга Фриссон, страница 64 – Юлия Закревская

Как и Сэму никто не сумел заменить Триаду.

Была одна девчонка, которая настолько сильно влюбилась в старину Саймона Кроула, что с кем бы она ни встречалась, всегда возвращалась в постель к битмейкеру.

Малышка любила диллера. Ведь, он был таким стильным и смелым. Он давал ей адреналин. Её зелёные глаза всегда смотрели в глаза Сэму, и верила, что она не такая, как все. Она была сногсшибательной красавицей, нравилась абсолютно всем. Но девушка любила летать, и поэтому малышка любила барыгу. А музыкант любил её тело. Мог часами заниматься с ней сексом, но чтобы почувствовать любовь, ему нужна была всего одна дама — Триада. А та девушка играла с другими парнями, а Стилю признавалась в любви. Ей не хотелось кататься в крутых тачках под современную музыку, ей всего лишь хотелось ездить по ночному городу на байке вместе с диллером. Ради того, чтобы быть ближе к нему, она подсела на то, что употребляет мистер Стиль. Её черные зрачки становились всё больше, всё чернее, а кожа белее. Вместо любви она всегда получала от Сэма золотой шприц, и бегала за ним по пятам. Ведь он же такой стильный и смелый. Так она и сторчалась где-то в «Мальвине» под «Take my love», не узнав, что в сердце диллера будет место лишь для одной — рыжеволосой дамочки, которая душу продаст за сырники.

— Дай мне слово, что завтра мы будем дышать? — Лили положила голову ему на плечо.

— Обязательно, — парень поцеловал её в макушку, — давай сожжём воспоминания о старых ранах?

— Давай. Чем займёмся? — Лили отпрянула.

— Сначала я хотел показать тебе кое-что важное.

Том подошёл к столу, взял свой пыльный блокнот и вернулся к девушке.

В этом блокноте были сотни планет, какие-то старые записи, песни, стихи и сны. Когда-то давно он туда прятался от всех, от этого жалкого мира, насилия и окружающих. Пришло время вспомнить всё.

Парень открыл страницу с последней написанной песней еще до знакомства с Лили.

«Себя в этажи».

— Представляешь, этот трек называется «Себя в этажи». Странное название, да? Но оно, как будто бы про сегодняшнюю ночь. Мы спрятали себя в этажи, и мне, честно, не хочется сейчас куда-то уходить или бежать. Я знаю, что с тобой что-то произошло. Но, я обещаю, что теперь ты будешь под моим присмотром. Никто никогда тебя не обидит, — он подмигнул ей, — хочу, чтобы ты оценила эту песню.

Писательница начала вчитываться в текст. Какая же песня была добрая и нежная. Про любовь. Про то, как важно быть нужным и любимым. Из глаз потекли слёзы. Но, это были слёзы доброй грусти. Она оценила.

— Эй, не плакать, глупышка! — рассмеялся Томми.

Локки вытерла слёзы и улыбнулась.

— А теперь давай к микрофону. Хочу, чтобы в ней звучал твой голос. — он подошел к аппаратуре и включил необходимую технику. Через несколько минут всё было готово к записи трека.

— Ты серьёзно? — Лили смутилась.

— Серьёзнее некуда.

Она зашла в коробку. Подошла к микрофону, надела наушники. Она знала, как записываются треки, ведь когда-то тоже занималась музыкой.

Томми включил запись и тоже зашёл в коробку.

— Записывать будем вдвоем, не против? И вроде, должно быть плохо, но, вроде всё так классно.

Девушка засмеялась.

— Что ты смеёшься? Хочешь, чтобы я это оставил?

— А, смех да? — она засмеялась ещё сильнее.

— Это же моя новая песня. Она очень добрая, я всех люблю под эту песню.