Книга Небеса молчат, или Поцелуй Люцифера, страница 7 – Кира Полянская

— Да!.. Я же уже сказала адрес!.. Да! — Мара положила трубку. — Они скоро приедут. Мы пошли, — она схватила Милену за руку и быстро выскочила из кабинета. — Я же тебя предупредила! Если ты скажешь хоть слово!.. Я тебя убью! Клянусь, я это сделаю! Как бы мне не было тебя жалко, но отвечать за свои действия я хочу еще меньше.

Буквально через пятнадцать минут приехала полиция и скорая. Все столпились внизу, где лежало тело.

— Такой молодой, а уже в окно, — хрипло проговорила какая-то старушка. — Ой! Что делается.… Совсем разум потеряли…

Нинель Константиновна со страхом смотрела на милиционеров, которые обсуждали, ходили туда-сюда, расспрашивали.

Маре было странно ощущать то, что она ощущала. Будто это была совсем не она. Точнее она, но абсолютно другая. Она так быстро освоилась со своей силой, да и вообще все ее состояние было состоянием совершенно другого человека, ей незнакомого…

Один из служителей закона расспрашивал свидетелей. Первой была Мара. Допрос проходил в соседнем кабинете от того, у которого находилось то злосчастное окно. Показания брал мужчина с русыми волосами, едва достающими до плеч, в светлой рубашке и светлых джинсах, начищенные ботинки с тупыми носами выглядывали из-под штанин. Он выглядел, как человек, который умеет слушать, с ним можно договориться, но в то же время зацепистый взгляд выдавал настоящую ищейку.

— Отвечай четко и ясно, хорошо? — попросил полицейский, которому Мара дала на первый взгляд 30 лет. — Скажу прямо: у меня есть все основания полагать, что ты виновна в смерти Константина.

Мара округлила глаза и посмотрела на допросчика.

— Это почему? Мне же только двадцать один год!

— Именно в этом возрасте, такие как вы, совершают преступления.

— Преступления совершают и в 13 лет.

— Вас не учили уважительному отношению к старшим?

— Извините. Просто не каждый день на моих глазах выбрасываются из окна. Я его не заставляла.

— Расскажите, как все было.

Полицейский сел напротив Мары, сложил руки на столе в замок и пристально посмотрел на нее.

— Мы разговаривали насчет нашей встречи в честь первого сентября.… Обсуждали, куда пойдем.… И тут он начал хватать меня за руки.

— Он просто так схватил тебя за руки?

— Да. Он был слегка не в себе. Он, в общем-то, часто так делает. Не только со мной.

— Продолжай.

— Костя начал говорить, что долбится как об стенку, а кирпичи все никак не рушатся. Это он говорил про любовь ко мне. Сказал, что… — не слишком натруженная слеза вырвалась на сцену. — Извините… Так вот он сказал, что это я виновата во всем и… и он прыгнул.

— Одна неувязка.

Мара подняла наивные красные глаза.

— Зачем ему надо было разбивать окно? Он мог с тем же успехом открыть его, а тогда уже шагнуть вниз.

— Откуда я знаю, что у него на уме! У него не все дома — это все знают… Боже мой! Это ужасно!

— Ладно, я не буду тебя больше мучить. Если что вспомнишь еще, то найдешь меня.

Полицейский достал платок из джинсов и протянул ей.

— Спасибо, — и попрощавшись, Мара вышла за дверь.

— Ну что? — спросила подбежавшая Нинель Константиновна.

— Ничего. Он спрашивал меня, как все произошло. Вот и все, — ответила она и подошла к Милене. — Иди, ты следующая. И только попробуй ляпнуть что-то не то. Больно он придирчивый попался.

— Я не скажу.