Книга Надрыв, страница 13 – Егор Букин

Я начал хватать ртом воздух, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Посмотрел на руки, измазанные кровью. Этими руками я убил ее. Сам, без чьего-либо приказа. Уничтожил.

Мне было жаль? Нет. Так будет лучше. Это необходимая мера, чтобы жить. Без этого я бы погиб.

Все закончилось. Все. Закончилось. Я перешагнул через ее изуродованное тело и пошел вперед. К свету. К свободе.

Спасибо Мари за то, что научила меня быть в одиночестве.

В мозге, как слабый свет, забрезжило сознание. Под ухом что-то монотонно пищало.

Я снова ощутил свое тело. Руки, ноги, голову. Кончики пальцев почувствовали мягкую ткань. Но все мои мышцы, даже глазные веки, ослабли, и я не мог двинуть ни одной конечностью, будто все налилось свинцом. За время, проведенное в темноте, я разучился дышать и первое время никак не мог привыкнуть.

Я с трудом открыл глаза. Мрачный сумрак лился через окна. По бокам от меня тускло светились какие-то датчики. На улице было так тихо, что, казалось, сама природа затаила дыхание, наблюдая за моим пробуждением.

«Значит, я все-таки жив. Странное чувство».

Я медленно перевел взгляд в сторону и увидел то, что меньше всего ожидал увидеть. В углу на стуле сидя спала Мари. Сначала мое сердце больно стукнулось о внутреннюю стенку груди, разогнав кровь по всему телу, но в следующее же мгновение успокоилось; мое лицо приняло равнодушный вид.

Больше ее нет.

— Что происходит? – слабо проговорил я и сразу закрыл рот. Я просто не узнал свой голос. Он казался совершенно чужим. Наверное, так и звучит голос свободы.

Я знал, что у Мари очень чуткий сон. Она проснулась и, когда поняла, что я смотрю на нее, кинулась меня обнимать. Я не обнял ее в ответ. Ее плечи поднимались во всхлипе и опускались толчками. Поднимались и опускались.

— Боже, Саша, я так волновалась…

Ее плечи все опускались и поднимались. Ее руки сжимали мне шею. Если бы это случилось в ноябре, я бы наверняка разорвался от восторга. Но сейчас… Сейчас мне как будто было плевать.

— Хорошо. Не стоило, – холодно проговорил я.

Надо же, мы поменялись ролями. Кажется примерно то же самое она говорила и мне? «Переключи свое внимание на что-то другое», да, сволочь?

— Перестань, ты делаешь мне больно.

Она отстранилась и уставилась на меня своими голубыми, блестящими от слез глазами. Чья-то рука снова сжала сердце. Я скрипнул зубами, и ее отрубили; все вернулось в равнодушие.

— Саша, прости меня. Прошу тебя, прости.

— За что? За то, что я тебе не нравлюсь? – Я с трудом проговаривал предложения, медленно и по одному слову.

Она опустила голову и закрыла лицо руками.

— Нет. Не за это…

— Тогда за что, Мари? – Я тихо выругался и исправился: – Вернее, Маша.

Она вновь посмотрела на меня.

— Ты нравишься мне.

Я нахмурился и долго молчал, не понимая сути сказанных ею слов. А потом ни с того ни с сего рассмеялся.

— Ты шутишь, да? Ха-ха-ха! Скажи, что ты шутишь! Ха-ха! Это совсем не смешно, слышишь?! – Последнее предложение я прокричал со злостью.

Она молчала. Ее глаза покрывало бельмо огромной тоски.

— Не-е-е-т… – уже тише протянул я, соображая, о чем она говорит. В один момент душевная боль перекрыла всю физическую.

— Понимаешь… В то время, когда твои чувства ко мне росли, я всеми силами боролась с прошлым, пыталась разобраться в себе и в том, что со мной происходит. Ты спас меня в те дни. Наши прогулки вскружили мне голову. Но я всегда сомневаюсь в своих чувствах и потому попыталась убежать от них и от тебя…