Книга Надрыв, страница 6 – Егор Букин

Сердце бешено стучало, намереваясь выпрыгнуть из груди. С. сидел рядом с ней. В каких-то тридцати сантиметрах. В любой момент его рука могла случайно коснуться ее руки.

С. молчал. Он не знал, что и – главное – как говорить. Язык онемел и не мог сдвинуться с места. С. откинулся на спинку стула и уставился в белый квадрат лампы на потолке, отключая все органы чувств кроме зрения. Вскоре голоса с его ряда слились в белый шум. С. совсем перестал ощущать свое тело, как будто покинул эту кожаную оболочку. Ему мучительно хотелось уйти. От ее присутствия становилось все хуже и хуже…

— Слушай, как долго ты еще будешь мучиться? Посмотри, как весело она общается с одногруппниками. Посмотри, как спокойно она может не писать тебе, хотя раньше даже один день без сообщений сопровождался вопросом: «Что-то случилось?» Посмотри, как ей глубоко плевать.

— Закройся.

— И зачем ты косишь на нее взгляд? Ты хочешь проникнуть в ее душу и понять, что она испытывает? Может, хочешь найти в ее мимике фальшь, за которой будет скрываться глубокая печаль из-за случившегося? – усмехнулся Голос.

— Прошу тебя, прекрати…

С. опустил голову и тяжело вздохнул. Видимо, вместе с этим с губ все-таки сорвался мат, потому что в аудитории сразу повисла тишина.

— Саш, у вас что-то случилось? – поинтересовался преподаватель.

С. огляделся, не понимая, что происходит и где он находится. Как только С. встретился взглядом с Мари, он сразу же вскочил из-за стола.

— Мне нужно… я сейчас.

И он быстро вышел из аудитории, направившись по светло-серой кишке коридора в туалет.

Из зеркала на него смотрело чужое, изможденное недосыпом, чувствами и алкоголем лицо. Неравномерные темные волоски на щеках и под носом; под глазами мешки, набитые тенями; на лбу уже заметны тонкие линии морщин; вместо губ – сухое шелушащееся нечто.

С. попытался улыбнуться и не смог.

— Во что же я превратился… – вздохнул он.

Наконец-то этот проклятый учебный день подошел к концу. С. сложил свои пустые тетрадки и выбежал чуть ли не быстрее преподавателя. Увы, но его спешка оказалась бессмысленной – он все равно уперся в студенческую массу, скопившуюся около гардероба.

— Эй, Саня! – голос одногруппницы. – Ты за этот месяц ни разу не стоял за вещами, так что держи.

Она протиснулась в очереди, сунула ему красные квадратики с номерами и ушла обратно. С. обернулся. В уголке помимо нее стояли Мари и еще три девочки с его ряда. С. взял вещи, подошел к ним. Мари тихо, но уверенно проговорила: «Спасибо».

С. быстро оделся, махнул рукой в знак прощания и, не говоря ни слова, пошел на выход.

Тонкие нити взаимоотношений оборвались в один момент. До того дня он кое-как, но общался с ними. Теперь он даже не здоровается и не прощается. Раньше волны любви к Мари как бы распространялись на все вокруг, смывая плохие черты, сглаживая все неровности. Но теперь пришла более сильная стихия – цунами отчаяния и действительности, уничтожая все на своем пути.

Уже на улице он услышал до боли знакомый голос.

— Саш, подожди.

С. остановился и попытался придать себе спокойный вид. Не получилось. Руки в один миг покрылись льдом, а сердце замерло в страшном ожидании.

— Давай поговорим, – сказала она.

Он смотрел поверх ее головы, лишь бы не встретиться с голубыми глазами, которые все еще любил и видел во сне.