Книга Надежда и отчаяние, страница 25 – Егор Букин

Таких дней в моей жизни было очень много, и не сосчитать сколько, но этот запомнился мне лишь потому, что тогда я испытал настоящий гнев, такой, который относят к семи смертным грехам, такой, в котором человек практически себя не контролирует, такой, после которого все мои чувства к этой женщине окончательно вымерли. И лишь ненависть к ней очернила мое сердце. Возможно, я подсознательно желаю ей смерти.

Сон закончился. Сама по себе ночь была ужасной. Я, сам не знаю от чего, просыпался каждые двадцать минут, после чего вновь отключался, затем опять просыпался и опять отключался. Сны мне обычно не снятся от слова вообще, но в эту ночь в моем мозгу творилось что-то непонятное. В общем и целом, я был истощен после такого сна. Глаза жгло от недосыпа, мозг хотел отключиться, но организм уже переключился на дневной режим и заснуть не выходило. Мне было дурно, очень дурно. Что ж, очередной ужасный день моей ужасной жизни. Несколько минут я сидел на кровати, злобно, но с некоторым количеством слез в глазах, проклиная все и вся. Мне начало казаться, что я мало-помалу умираю. В голове больно стрельнула мысль о том, что я не переживу эту весну. Хотя кого я обманываю – ничуть не больно она стрельнула. Меня давно ничего не держит в этом мире, так что смерть я приму только с радостью избавления.

За окном еще было темно. Лишь свет от одного фонаря проникал в квартиру, оставляя на полу оконный силуэт. В холодильнике из еды я нашел только пельмени. Прошел на кухню, зажег самую большую конфорку (на мгновение вспышка синего пламени осветила всю комнату); поставил воду. Решил все-таки включить люстру. Из трех лампочек добросовестно выполняла свою работу только одна; вторая тусклым светом намекала, что скоро умрет; третья не горела вовсе. Потом включил ноутбук. Зашел на «торрент» и продолжил загрузку фильма «Игла». Вода тем временем уже закипела. Монотонно гудела вытяжка. Я мигом кинулся к холодильнику, вытащил оттуда пачку с пельменями и закинул их в воду. Помешивая их, чтобы не слиплись, я бесцельно обновлял новостную ленту в «VK». Опять никто ничего не написал… Боже, как же ужасно, когда все пропущенные только от матери, а все сообщения только от МЧС или от «Мегафона». Я съел все очень быстро, много раз обжегшись и почти не почувствовав вкуса. В ужасной тишине я слышал только равномерное тиканье часов. Тик-так, тик-так, тик-так… Этот чертов звук когда-нибудь сведет меня с ума! Помыв посуду, я уткнулся в экран.

В «Word» пару раз перечитал свой рассказ и сразу подумал о полной его переделке. Люди, что им вполне свойственно, наверняка начнут сопоставлять главного героя, все его чувства и переживания со мной, с автором! И… они будут правы, ведь я все это брал из своей собственной головы, однако мне совершенно не нужно, чтобы потом говорили, что я плохо живу, что мне нужна помощь и проч., и проч. Мне уже ничем не помочь – это раз. И два: сам факт, что люди начинают сравнивать героев с автором есть глупейшая вещь на земле. Однако в итоге я так и не придумал, как бы лучше это все заменить, ибо потерялся бы сам смысл и суть рассказа, а потому плюнул и решил прогуляться.

Меня сразу обдало холодным ветром, да с такой силой, что я чуть не задохнулся, не имея возможности глотнуть воздуха. На мгновение я было подумал, что вот-вот умру, но снова потерпел неудачу. Через некоторое время я неосознанно оказался рядом с церковью. Во мне точно не было намерения прийти именно сюда, но ноги сами меня дотащили. Интересно, есть ли все-таки Бог? Этот вопрос не давал мне покоя уже многие годы, а я так и не нашел на него ответа. Тяжело в него верить, когда вокруг одни лишь мучения, но с другой стороны если в него вообще не верить, ни единой толикой, будет еще хуже. Так есть хоть какая-то надежда, хоть какие-то путы, удерживающие тебя от злобы и окончательного падения. Люди, совсем отрицающие Его, как правило, совершают поступки безнравственные и при этом совсем не понимают, что эти самые поступки противоречат нормам морали. Они говорят то, чего говорить нельзя, смеются над тем, над чем люди должны плакать, делают то, чего люди делать не должны. Боже, мы все сошли с ума^[2]…