Книга Надежда и отчаяние, страница 29 – Егор Букин

Из раздумий меня вывел голос просящей пожилой женщины. Ваня со спокойным видом прошел мимо, я же кое-как переставлял ноги; сердце мое сжалось, глаза я отвел в сторону, чтоб ненароком не встретиться с этой женщиной взглядами.

— Вот ведь сидят на каждом углу, – злобно буркнул Иван.

— А ты давай им пару рублей, их и меньше будет сидеть. Неужели тебе не жалко их? Я ни с кем из них не знаком, но все равно ведь очень жалко.

— Ну, на самом деле нет. Плевать. Сами виноваты, что так живут. Деньги им еще давай, как же! Все равно их пропьют ведь.

И почему большинство богатых людей такие сволочи?

— Ну я бы так не сказал. Далеко не всегда человек сам виноват в случившемся с ним. Обстоятельства, знаешь ли, сильнее воли человека.

Я как никто знал это.

— В любом случае давать я им ничего не собираюсь.

Незаметно мы добрались до его дома.

— Да, вспомнил. Ты идешь на эту штуку с лит-рой в парке?

— Давай встретимся где-нибудь когда-нибудь, и я скажу точно. Пока нужно подумать. Или давай я тебе лучше напишу.

— Как скажешь. До встречи.

Мы попрощались, и я побрел куда-то, не зная куда, по улице, наслаждаясь сигаретой. Я решил свернуть в переулок, дабы срезать некоторое расстояние и быстрее добраться до дома. Уже в его конце я услышал тихий стон, больше походивший даже на скрип. Мне стало жутковато, отчего я не решился подходить, но, быстро поняв, что этот стон не может быть никаким другим кроме как болезненным, пошел на звук. Здесь за какой-то рюмочной в грязном полу-растаявшем снегу лежал на боку человек.

— Что с вами? – подбежал я ближе и перевернул того на спину. Человеком этим оказался Шалопаев. Лицо его было избито чуть ли ни в котлету, я узнал его с большим трудом и скорее даже по одежде. По резкому тошнотворному запаху естественных человеческих отходов я понял, что избиения по животу, внутри которого давно уже убитые от употребления дешевой водки органы, вызвали акт дефекации. Я встал в растерянности, даже не зная, что сделать. От вида пострадавшего мне стало мягко говоря не по себе.

— Все будет хорошо, я вам помогу, – сказал я, поймав на себе умирающий одноглазый взгляд Шалопаева.

Повезло, что через этот же переулок проходил какой-то мужчина средних лет. Я уговорил его помочь мне донести моего знакомого до дома. Поначалу он ломался, но только услышал фразу «я заплачу», как все сомнения прошли. Благо, дом находился всего в нескольких десятках шагов.

— Сюда, сюда, на лестницу, вверх, – приказывал я, запыхавшись.

Дверь в их квартиру почему-то оказалась не заперта. Мы сразу внесли его в комнату и положили на старый диван, покрытый простыней. Я, конечно, не был экспертом в медицине, но все равно прекрасно понимал, что этот человек, скорее всего, в ближайшее время умрет. Тем не менее, мне не хотелось отбирать у его жены последнюю надежду, отчего я, отдав помощнику двести рублей, попросил его вызвать скорую. Жена, очень бледная, все время ходила по комнате и причитала со слезами на глазах, после чего, спохватившись, сунула под голову мужа подушку. Шалопаев переводил взгляд то на нее, то на меня, и мне показалось, будто он совершенно равнодушен. Странно.

— А кто его так мог избить? Да и за что?

Она не успела ответить. Послышались тяжелые шаги. Я вышел в коридор, думая, что это уже приехали врачи, но нет. Два мужика молча зашли в кухню и начали выносить стол. «Какого х…», – пронеслось в голове.