Книга Мятежная вдова. Тайна флибустьера, страница 97 – Яна Смолина

До своей комнаты шла, задыхаясь и хватаясь за стену. Ощущения дыма в лёгких возродилось. Но ни огня, ни копоти не было. Был лишь страх, который сдавливал грудь, сковывал лёгкие. Что-то должно было произойти. Что-то страшное и неотвратимое. И мне жизненно важно было сообщить обо всём Диего.

Я ждала его всю ночь. Знала, что так неправильно теперь, когда мы с Фердинандом помолвлены. Но мне требовалось увидеться с корсаром. Поговорить с ним. Да расскажи я ему обо всём, что услышала от слуг судьи, это заставило бы его действовать. Он бы не позволил мятежу случиться, разоблачил заговорщиков, прежде чем те воплотили свой план. Но Диего не приходил. И осенённая догадкой, я в ужасе уставилась в окно.

Что, если уже поздно? Что, если его схватили и казнили, как он казнил королеву, или ещё ужаснее – пытают и мучают моего Диего!

В такт страшному предчувствию, посетившему меня, раздался громовой раскат, от которого задрожали стёкла. А через несколько секунд с небес обрушился ливень, каких я никогда не видела в этих краях.

Вода лилась стеной, и стена эта закрывала горизонт, не давая разглядеть в накрывшем город мраке улицу. Но что ливень перед человеком, для которого не существует преград и запретов?

И всё же он не пришёл. А я, уставшая и обессиленная за ночь, всё же забылась под утро коротким сном, сложив руки на подоконнике и уронив на них голову.

Я проснулась, когда дождь утих и прекратилось мерное завывание ливня по окнам и стенам. Оно больше не убаюкивало, а мне следовало решить, что делать дальше.

Знамение вскоре явилось пугающим своей неприступностью куполом башни – места, где ожидали приговора бандиты всех мастей.

Отбросив сомнения и наплевав на погоду, влезла в сапоги для верховой езды и, натянув прямо на сорочку первое попавшееся платье, закрылась плащом и шагнула в предрассветную сырость омытого ливнем города.

Башня оправдывала своё название. Мрачное каменное сооружение цилиндрической формы уходило в небо на высоту дома в десять-двенадцать этажей и потому служило главным ориентиром при построении маршрутов по улицам. В туманном мареве после дождя её шпиль, казалось, врезался в нависшее низко облако и выглядел ещё более зловещим.

Охранник на пропускном пункте у главных ворот тюрьмы хмуро уставился на меня.

— Вам кого, сеньора? – спросил он.

— Мне нужно увидеться с одним заключённым.

— Фамилия?

— Гарсия. Хорхе Гарсия.

Мужчина склонился над раскрытым журналом записи.

— Помешанный? – переспросил он и погонял туда-обратно одну из страниц, выискивая что-то. – Так его сегодня утром увели.

Сердце стукнуло где-то в затылке.

— Куда увели? – спросила, приходя в ужас.

— Не знаю. Тут вот помечено. Их частенько переводят то в дом для безумных, то в изолятор. Лучше обратиться к Рону. Он расписывался, когда этого парня забирали. Позвать?

— Нет, не нужно. Скажите, – спросила с осторожностью, – почему вы зовёте его помешанным?

— Он бредил в последние дни. Всё завывал, проклинал какого-то дьявола морского и его ведьму. Обещал всем отомстить. Сумасшедший. Что с него взять?

Меня прошиб холодный пот.

Не пришлось долго напрягать голову, чтобы понять, какому дьяволу и какой ведьме намеревался мстить этот человек.

А я ведь пришла сюда, чтобы увидеть его. Мне требовалось при участии магии арданитас выяснить, на самом ли деле Хорхе обезумел, или это такой трюк умелый. Настолько умелый, что даже корсар поверил.