Книга Герцогиня-попаданка. Хозяйка заброшенных земель, страница 137 – Адриана Вайс

Нортон нависает надо мной, его огромное тело почти полностью закрывает мне обзор. Лицо его искажено яростью, глаза горят недобрым желтым огнем, как у дикого зверя, загнавшего свою добычу.

— Я долго ждал этого момента, Айлин! — шипит он, и его горячее, прерывистое дыхание обжигает мне щеку. Я чувствую, как сильно колотится его сердце. — Ждал, когда ты наконец-то останешься одна, без своих цепных псов! Теперь ты мне за все ответишь!

Его пальцы, держащие меня за талию, стискивают меня с такой силой, что перед глазами вспыхивают бордовые круги, а боль завладевает всем моим тело.

— За что?.. — едва нахожу в себе силы выдохнуть я, — Что такого я тебе сделала?

— Ах ты спрашиваешь за что? — рычит он.

А, потом еще сильнее вжимает меня в дерево и наклоняется к самому уху, чтобы прошипеть:

— Для начала, за предательство! — каждое его слово — как удар хлыста. — За то, что посмела пойти против меня! За то, что решила обмануть меня и нацелилась на то, что тебе никогда не принадлежало и принадлежать не будет!

Паника снова подкатывает к горлу, сводя меня с ума.

Какая несправедливость! Он же меня так прикончит, будучи уверенным в том, что перед ним все та же Айлин, которую он знал. Какая злая ирония…

Вот так влипнуть из-за банальной случайности — просто оказавшись не в том месте и не в то время. И я сейчас говорю даже не о моем попадании в этот мир. А о том, что Рейнар сослал меня в Нортвут, где Нортон Блэк планировал добраться до этой проклятой гробницы. А Нортон, увидев меня здесь, сразу же напридумывал себе всего что только можно.

Прямо как с Маргарет.

И теперь, ровно тоже самое происходит и со мной.

— Нортон, подожди! — мой голос срывается от того, что он перехватывает меня за горло, — Ты… ты все неправильно понял… это просто недоразумение… Я… я вообще не знаю, о чем ты говоришь…

Он презрительно хмыкает, его глаза опасно сужаются, превращаясь в две раскаленные щелочки.

— Ошибка? Недоразумение? Не знаешь о чем говорю? — его голос сочится ядом, как из пасти гадюки. — Ты всегда была превосходной актрисой, Айлин. Умела играть и невинность, и слабость, и отчаяние. Но меня ты не проведешь! Я вижу тебя насквозь! Думала, сможешь использовать меня, как какую-то разменную монету, а потом выбросить, как ненужную вещь, и забрать все себе? Ухватить самый лакомый кусок? Наивная, глупая дура!

Он наклоняется еще ближе, и я чувствую исходящий от него звериный жар, запах пота и какой-то дикой, необузданной ярости.

— Может, это освежит твою память, змея? — его голос внезапно становится тише, почти шелковым, вкрадчивым, но от этого еще более жутким, пробирающим до самых костей.

Прежде чем я успеваю что-либо сообразить, осмыслить его слова или хотя бы попытаться увернуться, его губы накрывают мои.

Поцелуй — грубый, требовательный, почти яростный. Он не спрашивает разрешения, он просто берет. Он пахнет лесом, кровью, потом и чем-то еще, диким, первобытным, от чего у меня все внутри сжимается от отвращения и страха.

Я замираю на мгновение, ошарашенная такой внезапной, такой… животной близостью, а потом пытаюсь вырваться с удвоенной яростью. Я вцепляюсь обеими руками ему в лицо, раздирая ему щеки ногтями, но его это не только не останавливает, а будто бы даже подстегивает.

Все что со мной сейчас творится совершенно не похоже на тот едва случившийся поцелуй с Рейнаром, от которого у меня порхали бабочки в животе и сладко замирало сердце.