Книга Герцогиня-попаданка. Хозяйка заброшенных земель, страница 139 – Адриана Вайс

А потом… вокруг нее вспыхивает зеленоватое, нездоровое сияние.

Ее магия.

Но она… она кажется другой. Более яркой, более мощной, чем должна быть. Словно ее искусственно «накачали», как дешевый воздушный шарик перед ярмаркой.

Новая вспышка.

Роскошный бальный зал, повсюду блеск и лоск, сверкающие хрусталем люстры и блестящие драгоценности на шеях знатных дам. Оркестр играет какой-то бравурный танец.

Айлин, в ослепительном платье, с высокой прической, украшенной перьями, кружится в танце с высоким, темноволосым мужчиной.

Рейнар. Он все так же красив, и на его лице — заинтересованность, смешанная с легким удивлением. Я вижу момент, когда их магия «резонирует» — его мощная, чистая, драконья сила встречается с ее искусственно усиленной, яркой, но какой-то… фальшивой аурой.

Рейнар явно впечатлен. Он говорит что-то Айлин, отчего та отводит глаза и натянуто улыбается. А потом, когда танец заканчивается, Рейнар наклоняется и касается губами ее руки.

И последняя, самая мучительная картинка.

Айлин лежит на той самой роскошной кровати, на которой я очнулась в этом мире. Она бледна, как полотно, ее губы искусаны в кровь, глаза лихорадочно блестят.

Она бредит, мечется из стороны в сторону, ее тело сотрясает озноб.

Яд.

Тот самый яд, который ей подлила Изольда.

Но я чувствую, что дело не только в нем. Тело Айлин, ослабленное теми странными, неизвестными отварами шамана, которые, возможно, давали ей временную силу, но подтачивали ее изнутри, просто не могло бороться. Яд лишь ускорил неизбежное. Он наложился на уже существующую слабость, на ту хрупкость, которую скрывала фальшивая магическая мощь.

Айлин была обречена еще до яда… просто не знала об этом. Или не хотела знать.

Она умирала долго и мучительно, проклиная всех и виня всех в собственной гибели.

Видения исчезают так же внезапно, как и появились. Я снова чувствую шершавую кору дерева за своей спиной, тяжелое дыхание Нортона перед своим лицом, его пальцы, все еще сжимающие мою талию. Голова кружится, к горлу подступает тошнота.

Осознание обрушивается на меня, как бушующий ледяной поток. Холодный, беспощадный, убивающий всякую надежду.

Ужас от осознания всей правды, которая была скрыта от нас все это время, настолько сильный, что на мгновение я забываю даже о собственной опасности. О том, что Нортон все еще держит меня.

Все моментально встает на свои места, — все вопросы, на которых мы никак не могли найти ответы — но от этой внезапного откровения становится только хуже.

Мы все — Рейнар, Тиарен, Корвус, я — мы даже не представляли, насколько глубока эта кроличья нора.

Насколько все… ужасно. И опасно.

Из этих разрозненных, обжигающих сознание картинок, из этих чужих, но таких острых отголосков чувств и эмоций, я вдруг с пугающей ясностью понимаю: настоящая Айлин не просто не любила Нортона. Она его ненавидела.

Ненавидела каждой клеточкой своего существа, каждой фиброй своей души. Но еще сильнее — она его боялась.

Боялась невыносимо, до дрожи в коленках, до холодного пота на спине. Это был животный, первобытный ужас, который сквозил в каждом ее движении, в каждом взгляде, который она бросала на него украдкой.

И все потому, что Айлин была его истинной!

Не Рейнара, а Нортона!

Этот оборотень… он был ее судьбой, ее проклятием, от которого она так отчаянно, так безнадежно пыталась сбежать.