Книга Без страха и упрёка 2, страница 19 – Андрей Земляной

— Будет исполнено, мой фюрер, — ответил Кейтель.

Гитлер перевёл взгляд на отметки возле Сталинграда.

— А наступление?

Гальдер провёл пальцем по карте.

— Части продолжают бой, но первоначальный план нарушен. Несколько дивизий понесли потери до выхода на исходные рубежи, артиллерийская поддержка оказалась слабее расчётной, управление восстанавливается. Восстановить и реализовать первоначальный замысел невозможно.

— Сталинград должен быть взят!

— Для продолжения организованного наступления потребуется перераспределить задачи, подтянуть дополнительные резервы и восстановить связь, — ответил Гальдер. — Иначе войска будут снова вводиться в бой по частям.

— Русские уже знают прежние направления, — произнёс Гитлер. — Измените их.

— Условия местности и положение дивизий ограничивают выбор, — сказал Гальдер. — В разрушенном городе нельзя перенести направление удара одним движением карандаша. Подразделения привязаны к дорогам, оврагам и переправам.

Лицо Гитлера побледнело, губы сжались в узкую полоску.

— Германская армия снова объясняет мне, почему приказ невозможно выполнить?!!

— Я объясняю, что нужно сделать для его выполнения, — ответил Гальдер. — После сегодняшнего советского удара нельзя вести войска так, будто ничего не произошло.

Несколько секунд в бункере стояла тишина.

Борман наблюдал за Гитлером, не вмешиваясь. Конфликт между фюрером и начальником Генерального штаба давно перестал быть спором по отдельным операциям. Гальдер всё чаще говорил о возможностях армии, когда Гитлер требовал результата, и каждое такое возражение сокращало оставшееся ему время на должности.

— Представьте новый порядок действий утром, — наконец произнёс Гитлер. — Наступление не прекращать. Я не приму ещё одного доклада, в котором русский успех объясняется погодой, местностью или задержкой снабжения.

— План будет представлен, — ответил Гальдер.

Геббельс раскрыл блокнот.

— Если русские действительно захватили Гота живым, они объявят об этом в ближайшие дни, мой фюрер, — сказал министр пропаганды. — Скорее всего, свяжут пленение командующего армией с сегодняшними боями и представят оба события как доказательство перелома под Сталинградом.

— Пока они молчат, Гот временно не исполняет обязанности по состоянию здоровья, — распорядился Гитлер. — Никаких сообщений о нападении.

— После появления самого Гота по радио отрицание станет бессмысленным, — заметил Геббельс. — Тогда следует признать исчезновение колонны, но поставить под сомнение ценность захваченных документов и достоверность любых его заявлений.

— Подготовьте оба варианта, — приказал Гитлер. — Ни одного сообщения без моего разрешения.

Борман повернулся к Геббельсу.

— Все указания партийным руководителям и центральным ведомствам пройдут через Партийную канцелярию. До официального сообщения распространение любых сведений о Готе будет считаться разглашением военной тайны.

— Разумеется, — ответил Геббельс.

Риббентроп заговорил следом:

— В Бухаресте и Риме уже знают, что наступление началось с серьёзными трудностями. Если к этому добавится пленение командующего Четвёртой танковой армией, союзники потребуют объяснений.

— Союзники получат только сведения, необходимые для выполнения их задач, — отрезал Гитлер. — Антонеску и Муссолини не будут обсуждать со мной действия германского командования.