Книга Без страха и упрёка 2, страница 22 – Андрей Земляной

Василевский вошёл в сопровождении одного офицера оперативного управления, остановился перед строем и не стал тратить время на длинную речь.

— Верховное Главнокомандование рассмотрело результаты операции «Ветер», — произнёс Александр Михайлович. — Обстоятельства захвата командующего немецкой танковой армией разглашению не подлежат, однако секретность не уменьшает её значения. Правительство оценило вашу работу по достоинству.

Первым награду получил Тихонов. Он выслушал приказ, ответил положенным «служу Советскому Союзу» и вернулся в строй с таким видом, словно ему вручили не орден, а новое распоряжение.

Следом вызвали Алексея.

Он остановился перед Василевским и снова испытал знакомое недоумение. В самой операции не было ничего особо сложного. Дорога, охрана, несколько минут боя и самолёт, который нельзя было заставлять ждать. Награды появлялись потом, когда всё уже закончилось и случившемуся придавали окончательную форму, но некоторое недоумение оставляли, в основном дисбалансом между сложностью работы, как её оценивал сам Алексей и оценкой руководства.

После него ордена получили остальные. Семён принял коробку осторожно, будто внутри лежала радиолампа, Виктор невольно проверил взглядом защёлку, Энрико улыбнулся, но вовремя промолчал. У Катерины едва заметно дрогнула щека, а Борис, вернувшись на место, тихо сказал Сарику:

— Матери бы показать.

— Покажешь, — ответил Восканян.

Закончив награждение, Василевский закрыл папку.

— Группе предоставляется четырнадцать суток отдыха, — распорядился начальник Генерального штаба. — Майор Тихонов останется. Остальные свободны.

Степан Григорьевич вывел людей в коридор и вернулся в зал. Через десять минут он появился снова и коротко приказал ехать в расположение.

К обеду выяснилось, что отдых уже расписан не хуже очередной операции.

Катерину и Семёна отправляли в пансионат «Волга», Сарика — к родственникам на Урал, Виктора — в дом отдыха при санатории инженерных войск, причём начальство отдельно предупредили не пускать его к мастерским и складам без сопровождения, а Энрико и Бориса распределили по домам отдыха где-то в тылу.

Алексей оставался в учебном центре.

— Почему я никуда не еду? — спросил он у Тихонова.

— Потому что через три дня в доме отдыха ты начнёшь искать занятие, через пять поссоришься с начальником, а к концу недели найдёшь поблизости полигон, — ответил Степан Григорьевич. — Здесь хотя бы понятно, где тебя искать.

— Предвзятое, и ошибочное мнение, о ранимом, чутком и нежном человеке, товарищ майор.

— Комик. — Он положил на стол распоряжение. — Так. После отпуска тебя и Семёна на несколько дней затребует Управление связи для отчёта. Наши станции уже переданы в институт. Специалисты разберутся с ними, а от вас потребуются сведения по практической эксплуатации.

— Нас включают в комиссию? — спросил Алексей.

— Нет конечно. — Командир фыркнул. — Вы не радиоинженеры и не конструкторы. Вас вызовут как людей, которые использовали аппаратуру в бою.

Это устраивало Алексея гораздо больше прежних бесконечных обсуждений, где десяток ведомств одновременно пытался решить, кто будет отвечать за одну застёжку.

Первые два дня он действительно отдыхал: спал, ел и почти не выходил из комнаты. На третий сон отпустил, а вместе с ним вернулось ощущение, что тело, в котором он теперь жил, всё ещё далеко от прежних кондиций.