Книга Без страха и упрёка 2, страница 38 – Андрей Земляной

Берия некоторое время участвовал в обсуждении, затем словно между делом повернулся к Алексею.

— Судя по наградам, кино занимает не главную часть вашей жизни.

— Не главную, Лаврентий Павлович. — согласился Штурмин. — Война всё-таки то, что я умею лучше всего.

— Два ордена Ленина, Красное Знамя и Красная Звезда это подтверждают, — произнёс Берия.

— Я служу там, где награды обычно получают за достаточно определённые вещи, — ответил Алексей.

— В Генеральном штабе?

— В специальной группе Генерального штаба.

— И чем занимается группа?

— Об этом лучше спросить моего командира.

— Даже мне не расскажете? — мягко спросил Берия.

— Я не знаю, какие сведения вам разрешено получать непосредственно от меня, Лаврентий Павлович, — ответил Штурмин. — У меня есть прямой приказ обсуждать службу только с разрешения командира.

Берия несколько секунд смотрел на него через пенсне.

— Правильно, — произнёс Лаврентий Павлович. — Приказы следует выполнять независимо от того, с кем разговариваешь.

Алексей кивнул и спокойно вернулся к еде.

Нино Теймуразовна положила вилку. Она успела заметить, как напряглась Целиковская, когда муж заговорил о службе, и как сам Штурмин даже не изменил позы. Он не старался показать храбрость и не наслаждался собственной дерзостью. Для него граница действительно существовала, и должность собеседника ничего в ней не меняла.

После этого Берия к службе не возвращался. Они ещё говорили о джазе, кино и песнях Штурмина. Нино Теймуразовна почти не вмешивалась, но слушала внимательно. Один раз Цфасман выстучал пальцами по столу ритм из фильма, Алексей сразу подхватил его, добавив вторую партию, и Нино Теймуразовна безошибочно продолжила рисунок.

— Вы играете? — спросил Алексей.

— Когда-то училась, — ответила она с улыбкой. — Но достаточно, чтобы услышать человека, который держит в голове сразу несколько ритмов.

— Я думал, мы просто стучим по столу.

— Вы многое называете проще, чем оно есть, Алексей Иванович, — заметила Нино Теймуразовна. — Не упрощаете, а словно маскируете за словесными конструкциями истинную сложность.

Примерно через час Берия поднялся.

— Благодарю за общество, товарищи, — сказал Лаврентий Павлович. — Было интересно.

Нино Теймуразовна тепло попрощалась с Орловой и Целиковской, затем протянула руку Алексею.

— Надеюсь ещё услышать ваши песни, — сказала она.

— Уверен, что товарищ Александров с меня живого не слезет, — ответил Штурминс улыбкой.

Берия пожал ему руку.

— И, возможно, увидим фильм, в котором московская улица станет сценой.

— Для этого нашим режиссёрам сначала придётся научиться держать такт, — ответил Алексей.

— Насколько я понимаю, с этим у вас затруднений нет, — произнёс Берия.

Супруги ушли так же непринуждённо, как появились. Лишь после их выхода двое мужчин за дальним столиком одновременно поднялись и направились следом.

Целиковская дождалась, пока дверь закроется.

— Они ведь пришли из-за тебя, — тихо сказала Людмила.

— Скорее всего, — спокойно ответил Алексей. — Но ситуация такова что взять меня они не смогут даже если очень захотят. Вот и ходят кругами.

— А ты разговаривал с Берией так, будто он директор киностудии.

— Мы обсуждали кино. В этой части разговора его должность ничего не меняла. Да и вообще пока ничего не меняет.