Книга Без страха и упрёка 2, страница 4 – Андрей Земляной

Восканян ответил первым, затем Ласкин, Копытин, Гарсиа и Горелова.

— «Седьмой» слышит хорошо, — доложил Штурмин.

— У всех нормально, — сказал Сулакшин. — Запасные батареи у всех в боковом кармашке ранца.

К вечеру пришло уточнение по колонне. В охранение Гота входили четыре мотоцикла, два бронеавтомобиля типа Ганомаг, танк Т-3 и грузовик с пехотой. Генеральский «Хорьх» должен был идти в середине между двумя штабными мерседесами.

Тихонов собрал группу у хвоста самолёта.

— С этого момента задачу вне группы не обсуждать, — сказал майор. — Если самолёт сядет вынужденно на немецкой территории, опытное снаряжение и документы уничтожаются. Гота живым немцам не оставляем.

— Понятно, Степан Григорьевич, — ответил Ласкин.

Остальные подтвердили короткими кивками.

Линию фронта пересекали ночью.

«Ли–2» шёл низко, обходя известные позиции немецких зенитчиков. В грузовом отсеке было темно. Лишь возле кабины тускло светилась закрытая синей крышкой лампа. Люди сидели вдоль бортов, придерживая оружие и ящики при каждой воздушной яме.

Перед посадкой ожил динамик внутренней связи.

— Через пять минут садимся, — предупредил, перекрикивая рёв моторов Лапшин. — Держитесь крепче. Полоса не подарок.

Тихонов поднял руку. Группа проверила ремни и крепления.

Самолёт сделал широкий разворот. Внизу появились три тусклые точки, затем ещё две обозначили начало площадки.

Колёса ударились о землю. «Ли–2» подскочил, снова сел и понёсся по неровной степи, стуча колёсами шасси словно по стиральной доске. В грузовом отсеке загремели ящики. Борис плечом прижал к борту коробку с пулемётными лентами, а Копытин удержал ногой один из зарядов.

Самолёт остановился у самой балки и сразу распахнули двери.

Разведчики выскочили наружу и разошлись по охранению. Затем выгрузили мины, маскировочные сети, канистры и боеприпасы. «Ли–2» откатили ближе к кустарнику, после чего начали закрывать сетями и сухой травой.

Лапшин выбрался из кабины и обошёл машину вместе с Колей и Лёшей. Второй пилот проверял стойки, бортмеханик осматривал мотогондолы и соединения системы форсирования. Разговаривали они негромко, без командного тона.

— Коля, левую стойку видел? — спросил Лапшин.

— Видел, Павел Сергеевич, — ответил второй пилот. — Целая. Только грязью забило.

— Лёша, трубки не потекли?

— Сухие, — сообщил бортмеханик. — Перед взлётом ещё раз гляну и если что подожму.

— Хорошо, — сказал Лапшин.

К рассвету самолёт с ближайшей гряды выглядел неровным продолжением склона. Если знать точное место, можно было различить прямую линию крыла, но случайный наблюдатель вряд ли задержал бы на ней взгляд.

Тихонов оставил у машины разведчиков прикрытия, после чего повёл группу к дороге.

До места засады было около двенадцати километров. Шли по дну балки, затем бегом пересекли открытый участок и снова скрылись в сухом русле. Пленных на обратном пути придётся вести быстрее обычного, поэтому Тихонов не позволял расходовать силы без необходимости.

Участок дороги выбрали заранее, но окончательно позиции определили уже на месте.

Полотно огибало низкий бугор и проходило между редкими кустами и глубокой балкой. На повороте машины должны были снизить скорость, а дальше дорога поднималась, и хвост колонны на несколько секунд скрывался от головных машин.