Книга Жаркая зима, страница 19 – Сергей Иванович Зверев

Смит нажал кнопку на шлеме. Приборы ночного видения ожили с тихим высокочастотным писком блока питания. Мир окрасился в зеленый цвет. Стены — бетонные, сырые, с потеками инея по швам, с высолами — белыми кристаллическими разводами. Высота тоннеля — чуть больше двух метров. Ширина — полтора. Внизу, вдоль правой стены, тянулись трубы. Две толстые, в ржавой, кое-где порванной изоляции из стекловаты, — теплотрасса. И с десяток тонких — кабельных, гофрированных, с пластиковыми хомутами через каждые полметра. По дну — вода. Черная, маслянистая, с ледяной коркой у стенок.

Смит сверился с планшетом. Синяя точка моргнула на схеме коллектора. До разветвления — двести метров. Программа показывала профиль высот — плавное понижение на первых ста метрах, потом подъем к выходу.

Он поднял руку, сжатую в кулак. Группа замерла. Смит обернулся — цепочка из восьми фигур в зеленом свете, тени от которых ложились на стены, дрожали и наслаивались друг на друга. У каждого — оружие на изготовку, у каждого — прибор на шлеме, у каждого — наушник с микрофоном.

— Строиться за мной, — сказал он в гарнитуру. — В колонну по одному. Смотрите под ноги. Местами на полу лед.

Голос в наушниках звучал приглушенно, но чисто — система шумоподавления резала эхо, оставляя только частоты речи.

Смит пошел первым, держа винтовку на изготовку, стволом в пол, палец вдоль спусковой скобы. Свет от прибора дрожал, выхватывал из темноты то кусок трубы с ржавым вентилем, то трещину в бетоне, то маслянистую пленку на воде. Он двигался плавно, переставляя ноги без резких движений.

Шаги тонули в бетонном гуле. Тоннель работал резонатором — каждый звук множился, расползался во тьме, возвращался искаженным эхом. Капли падали с потолка, отмеряя секунды. Где-то далеко гудела вентиляция — ровно, монотонно, с низкой вибрацией, которая чувствовалась не столько ухом, сколько телом — через подошву обуви.

Смит считал шаги. Сто восемь. Сто девять. Сто десять. Он остановился на развилке. Два рукава. Левый уходил в сторону старых складов. Вход в него был завален мусором — битый кирпич, доски, ржавая арматура. Правый — чище, трубы новее, на стенах — следы ремонта: свежая штукатурка, пластиковые хомуты вместо железных. Вел к стоянке номер семь.

Смит ткнул пальцем вправо.

Повернули. Теперь трубы шли вдоль левой стены, справа — голый бетон с частыми поперечными трещинами. Коллектор стал уже. Плечи задевали за обледенелые выступы — остатки старой арматуры. Смит пригнулся, чтобы перенести центр тяжести ниже. В такой позе устойчивость на скользком полу была выше.

Вода под ногами стала глубже. Сначала — по подошву. Потом — по щиколотку. Ботинки промокли — мембрана держала, но холод пробирался через кожу, заставляя пальцы сжиматься.

Он глянул на часы. 16:52. Отставание от графика — две минуты. Передовая группа прошла этот участок за семнадцать. Смит заложил двадцать одну минуту с учетом установки. Пока укладывался.

Впереди после подъема, метрах в пятидесяти, забрезжил слабый свет. Не электрический — серый, естественный, пробивающийся через щели металлической двери. Выход.

Смит поднял руку. Группа замерла. Он переключился на тепловизор, закрепленный на шлеме рядом с прибором ночного видения на быстросъемном кронштейне. Картинка в окулярах сменилась: зеленый мир уступил место черно-оранжевой палитре тепла. Стены стали холодными, темно-синими, почти черными. Трубы — чуть теплее, по ним еще текли остатки горячей воды. А за дверью — два красных силуэта.