Книга Жаркая зима, страница 34 – Сергей Иванович Зверев

В помещении находились четверо: офицер связи — капитан лет тридцати пяти, у которого на висках была преждевременная седина, дежурный по аэродрому — майор, переведенный сюда после списания с летной работы по здоровью, начальник штаба гарнизона — подполковник, сухой, подтянутый, с вечно поджатыми губами, и командир взвода охраны капитан Соболев, только что прибывший с докладом и еще не успевший отдышаться после быстрого шага по лестнице. На столе перед ними лежали распечатки докладов разведки — три страницы машинописного текста с грифом «Совершенно секретно», спутниковые снимки аэродрома с разрешением полметра на пиксель, сделанные гражданским спутником «Ресурс-П» два часа назад и переданные по спецканалу из Центра, а также бумажные схемы коллектора, извлеченные из архива службы главного инженера. Схемы были старыми, синька местами выцвела, но все повороты и отметки глубин читались.

— Еще раз, — произнес полковник, не оборачиваясь. — Голос звучал ровно, без эмоций, но именно это спокойствие выдавало предельное внутреннее напряжение. — Коротко, по цифрам. Время не ждет.

Начальник штаба взял со стола указку — тонкий металлический прут с резиновым наконечником — и подошел к карте.

— Диверсанты вошли через коллектор в семнадцать ноль-ноль, — начал он, ведя указкой вдоль синей пунктирной линии, обозначавшей подземный ход. — Точка входа — в четырехстах метрах от северо-восточного угла стоянки номер семь, люк замаскирован снегом. Передовая группа сняла двух часовых — рядового Коновалова и ефрейтора Митина, тела обнаружены патрулем в семнадцать двенадцать. У обоих перерезано горло, работали ножами. Дежурный техник старший прапорщик Жилин убит выстрелом в голову из бесшумного оружия, тело найдено у входа в ангар. На подходе к стоянке диверсанты установили растяжки — предположительно МОН–50 или самодельные на основе гранат Ф–1. Точное количество неизвестно, но саперы уже предупреждены.

Он перевел указку на стоянку номер семь.

— В настоящее время, по данным тепловизионной разведки с вышки связи, противник занимает круговую оборону на стоянке. Предположительная численность — от восьми до десяти человек. Вооружение: автоматические винтовки иностранного производства с приборами бесшумной стрельбы, как минимум две снайперские винтовки калибра 7,62 мм с оптическими и тепловизионными прицелами, один переносной зенитный ракетный комплекс «Стингер» — одна ракета израсходована на Ми–8, вторая может находиться в укладке. Также зафиксированы подствольные гранатометы и, возможно, одноразовые противотанковые гранатометы типа M72 или РПГ–26.

— Тип взрывчатки на самолетах? — уточнил полковник, не отрывая взгляда от карты.

— По косвенным признакам — пластичное взрывчатое вещество типа С–4 или Semtex. Заряды, вероятно, кумулятивные, направленного действия, для точечного поражения лонжеронов шасси и топливных баков. Установлены в труднодоступных местах — под фюзеляжем, между стойками шасси. Радиоуправляемые или с таймерами. Точное время срабатывания неизвестно.

Полковник резко развернулся от карты, заложив руки за спину.

— Наши силы?

Капитан Соболев, сделав шаг вперед, одернул край бронежилета. Ему было двадцать девять, за плечами — четыре года командования взводом охраны, до этого служил в мотострелковом батальоне. Он знал каждого из своих тридцати бойцов по имени, помнил, у кого какая семья, кто на что способен в бою.