Книга Жаркая зима, страница 36 – Сергей Иванович Зверев

Майор, бывший летчик, списанный после баротравмы, ответил без заминки, словно читал с листа:

— Температура воздуха минус пятнадцать по Цельсию, точка росы минус восемнадцать. Ветер северо-западный, средняя скорость восемь метров в секунду, порывы до двенадцати. Снегопад умеренный, видимость на уровне земли двести-триста метров, на высоте пятьдесят метров — до ста метров из-за низкой облачности. Через час, по прогнозу метеослужбы, ожидается усиление ветра до пятнадцати метров в секунду и снижение видимости до ста метров и менее.

Полковник кивнул. Он уже знал эти цифры, но хотел услышать их еще раз, чтобы не оставалось места для сомнений. Плохая видимость играла на руку обеим сторонам — диверсантам было легче маскироваться, но и атакующим легче скрытно подойти на близкую дистанцию.

— Капитан, — он повернулся к Соболеву. — Если атакуем сейчас, что мы имеем? Только честно, без приукрашивания.

Соболев подошел к карте и взял указку из рук начальника штаба.

— Двадцать человек пехоты, один бронетранспортер. Противник — предположительно от восьми до десяти профессионалов высокого класса. Это не просто наемники, это бывшие военнослужащие спецподразделений, прошедшие горячие точки. Они заняли круговую оборону, используя особенности местности. Часть сил — в ангаре, который дает укрытие от огня прямой наводкой и позволяет вести фланкирующий огонь. Часть — на крышах техпостроек: оттуда отличный обзор и сектор обстрела. Часть — непосредственно под самолетами, используя стойки шасси и ниши как готовые фортификационные сооружения. Снайперы контролируют все подходы с вероятностью поражения цели первым выстрелом не менее восьмидесяти процентов на дистанции до четырехсот метров.

Он обвел указкой предполагаемые позиции.

— Мы будем наступать по открытому пространству. Укрытия на маршруте: бетонные блоки у восточной границы стоянки, цистерна топливозаправщика — но она может сдетонировать при попадании, брошенный «Урал» без двигателя. Первая перебежка от исходного рубежа до блоков — двадцать пять метров. Вторая — сорок метров до цистерны. На этих дистанциях снайперы будут стрелять без промаха, если мы не подавим их огнем.

— Потери? — полковник задал самый тяжелый вопрос.

Соболев помолчал, глядя на карту, потом поднял глаза.

— Прогнозирую: трое-четверо убитых, семь-восемь раненых в первые десять минут боя. Это минимальные потери при условии, что бронетранспортер успеет подавить снайперов до того, как они нанесут урон. Если бронетранспортер подобьют из гранатомета на подходе, потери возрастут кратно. Если диверсанты применят осколочные гранаты из подствольников при подходе пехоты на близкую дистанцию — еще плюс два-три раненых.

Полковник перевел взгляд на начальника штаба.

— Твое мнение?

Подполковник, до этого хранивший молчание, заговорил тихо, но веско:

— Риск огромен. Но другого выхода я не вижу. Если мы не атакуем сейчас, диверсанты подорвут самолеты — это вопрос времени, возможно, минут. Если атакуем — можем потерять людей, но сохраняется шанс спасти технику. С военной точки зрения три стратегических ракетоносца стоят жизней двадцати солдат. Это жестокая арифметика, но мы на войне.

— А если диверсанты взорвут самолеты в процессе боя? — спросил полковник. — Когда наши уже будут рядом, в зоне поражения?