Книга Жаркая зима, страница 5 – Сергей Иванович Зверев

Худой оператор коснулся сенсорной панели, ввел код — короткую последовательность из шести цифр, выученную наизусть, как молитва. Пульт пискнул, принимая команду. На счетчике высветилось: 01/50.

Коренастый отступил на шаг, освобождая пространство перед пусковой. Худой нажал на панели «старт». Первый дрон ожил. Винты — четыре узких лопасти из углепластика — начали раскручиваться с нарастающим высокочастотным свистом, который резанул по ушам, заглушив на мгновение даже гул дизеля тягача. Свист нарастал, переходя в сплошной, ровный гул, когда обороты достигли рабочих.

Корпус дрона дернулся в направляющих, сбрасывая фиксаторы. Худой оператор отсчитал про себя: раз, два, три…

Ровно через тридцать секунд первый дрон сорвался с направляющей. Рывок — и он ушел вверх, в серое небо, туда, где туман редел и открывался чистый воздух. Через секунду его уже нельзя было различить на фоне облаков.

Счетчик на пульте моргнул: 02/50.

Худой взглянул на часы. Было около 16:33. По графику они должны были уложиться в двадцать пять минут. Время, за которое пятьдесят дронов поднимутся в воздух и лягут на курс к аэродрому Белая. Время, за которое ничего не должно пойти не так. Но тут в кафе рядом он заметил движение…

В кафе «Теремок» горел свет.

Иван Петрович сидел у окна, подперев голову рукой, и смотрел на стоянку. Кружка с чаем давно остыла, но он все равно держал ее в ладонях — так руки были заняты и не тянуло закурить. За месяц рейса Иркутск — Красноярск — Иркутск он выкурил уже третью пачку сверх обычной нормы, и жена, если узнает, устроит скандал. Лучше не курить.

Он перевел взгляд на окно. Туман, серый, плотный. За ним ничего не разобрать.

— Скоро света не будет, — сказал он, ни к кому не обращаясь.

— А нам спешить некуда, — отозвался Михаил, сидевший напротив.

Охотник, местный, возвращался с промысла — две туши косули, упакованные в багажник его старого «Урала», уже начали подмораживаться, но до дома было еще три часа пути. Он пил заваренный в термосе чай с мятой и не торопился.

— Трасса закроется через час, чего дергаться.

— Закроется, — согласился Иван Петрович. — А ты, значит, ночевать здесь собрался?

— А почему бы и нет? Кафе есть, чай есть, печка топится. Утром поедем, по легкому морозцу, без этой сырости.

Из-за стойки выглянул хозяин — мужчина лет пятидесяти, в фартуке поверх свитера. Посмотрел на охотника, на дальнобойщика, спросил:

— Повторить чай?

— Давай, — кивнул Михаил. — И пирожков еще, с капустой, штуки три.

— Сейчас.

Он скрылся за стойкой. Иван Петрович снова посмотрел в окно. В серой мгле, метрах в пятидесяти от кафе, едва угадывался силуэт — тягач, большой, грузный, с прицепом. «Еще один дальнобойщик, — подумал он. — Тормознул перекурить. Но почему-то не пошел в кафе. Стоит себе у обочины, дымит. Странно».

Иван Петрович присмотрелся. Туман мешал, но он все же различил, что это не фура. Тягач, да, но прицеп — не контейнер, не рефрижератор, а бытовка. Грязно-белая, без окон, с какими-то разводами на бортах. И крыша…

Крыша начала подниматься. Он не поверил глазам сначала. Подумал — показалось, игра света и тумана. Но крыша действительно двигалась, медленно, плавно, разделившись на две половины и вставая вертикально, открывая что-то внутри. Сердце ударило в ребра. Он видел такие картинки в новостях, когда показывали репортажи из зоны боевых действий.