Книга Жаркая зима, страница 80 – Сергей Иванович Зверев

Восемь человек на аэродроме. Два снайпера, командир, остальные — штурмовики. Зенитный комплекс и противотанковое орудие израсходованы. Резервный детонатор — проблема. Филин должен найти его до того, как Смит решится на крайние меры.

Он поднялся, подошел к окну. Снег хлестал по стеклу. Вдалеке, за городом, горели огни аэродрома — едва заметные точки в снежной пелене. Громов потер лицо ладонями, отвернулся.

Допрос закончен. Информация передана. Теперь все зависело от группы «Филин». Громов вышел в коридор. Лейтенант с усиками ждал у двери.

— Протокол — следователю завтра утром. Диктофон — в сейф. Пленного — под усиленную охрану. И вызовите мне машину, я на аэродром.

— Есть, — сказал лейтенант.

Громов натянул китель, поправил воротник. Взял планшет, вышел на крыльцо. Снег бил в лицо. Он прищурился, сделал шаг в темноту.

День второй, 00:00–00:55, аэродром Белая,

стоянка № 7

Было начало новых суток — стрелка часов на запястье Филина замкнула круг у нуля. Ночь на аэродроме Белая не имела цвета. Только зеленый — в окулярах пассивных приборов ночного видения ПН–21К, которые он поправил на шлеме за секунду до выхода. Линзы холодили кожу вокруг глаз, резиновый наглазник уже покрылся микротрещинами от мороза, но картинку давал четкую. Филин провел пальцем по ободу, смахивая иней.

За спиной, в пункте управления полетами, остались двое раненых из охраны — один с перевязанным плечом, второй с контузией, но на ногах. Маяк, получивший осколок в бедро, сидел на ящике, вытянув ногу, и держал связь с Центром. Развернутый комплекс радиоэлектронной борьбы «Поле–21» гудел в углу, блокируя все частоты диверсантов. Медуза лежала на крыше, сливаясь с сугробом, и ее дыхание в гарнитуре звучало ровно, как метроном.

Впереди лежали восемьсот метров открытого пространства — бетонные плиты рулежной дорожки, занесенные снегом, редкие островки сугробов, остовы списанной техники. За ними — стоянка номер семь, где в серой мгле угадывались три силуэта Ту–160М.

«Филин» поднял левую руку, сжатую в кулак. Три тени за его спиной замерли, будто вросли в снег. Молот стоял справа, на полкорпуса сзади, широкоплечий, в белом маскхалате поверх бронежилета 6Б47 Ратник. Автомат АК–12М он держал на уровне пояса, ствол смотрел в землю, но пальцы лежали на цевье в готовности вскинуть оружие за долю секунды. Квант занял позицию слева, голова повернута в сторону южного периметра — он контролировал мертвую зону, откуда мог появиться патруль диверсантов. Его автомат был обмотан белой изолентой, как и у остальных, чтобы не бликовал в приборах ночного видения противника.

— Выходим, — произнес Филин в гарнитуру, почти не разжимая губ. — Дистанция пять метров. Шаг в шаг. Не дышите громко.

Он первым оторвался от бетонной стены пункта управления, пригибаясь так, чтобы силуэт не проецировался на серое небо. Спину саднило от многочасового ношения бронежилета, мышцы поясницы затекли, но Филин заставлял себя двигаться плавно, без рывков. Подошвы ботинок продавливали наст с приглушенным хрустом, и в тишине этот звук казался громче выстрела. Ветер дул с севера, в лицо, неся колючие хлопья снега, которые тут же налипали на маскхалат, превращая его в дополнительный слой камуфляжа. Столбик термометра на табло у выхода, который Филин заметил краем глаза, показывал минус пятнадцать. Реальная температура с учетом ветра была ближе к минус двадцати пяти.