Книга Счет за предательство, страница 43 – Владимир Колычев

— Кто осел?! — взвыл Кадила. — Ты ничего не попутал?

— Ша! — шикнул на него Ямал.

И тут же за это поплатился — сильным ударом Кадила сбил его с ног. Но Ямал поднялся, набросился на него. Братва кинулась разнимать их, пользуясь этим, Рэм растянул одеяло.

Буза быстро улеглась, уголовники вернулись к нему, появилась папка с договором. Ямал поднес папку с документами, кто-то подал авторучку. Рэм ее взял, но подписывать ничего не стал. Пока Ямал показывал пальцем, где ставить подпись, он ткнул его авторучкой в глаз. Этим подписывая себе приговор. Спасти его могла только воля с небес, только чудо, помноженное на собственные силы.

Он рванулся с такой силой, что смог бы взлететь, находись где-нибудь на крыше. Не взлетел, но ревущего от боли Ямала оттолкнул. И ногами ударил с такой силой, что нитки, удерживающие одеяло, лопнули. Его держали, но все-таки он смог повернуться на живот и отжаться, срывая одеяло. Расталкивая уголовников, поднялся, кого-то сгреб в охапку, приложив головой в соседнюю шконку. Его били, кто-то сзади душил, но Рэм боролся и рвался, как лев из клетки, одного с себя столкнул, другого. И кляп изо рта вытолкал.

Но против него поднялась вся камера, раскидал одних, на руках повисли другие, избавился от этих, кто-то ткнул заточкой в живот. И это испугало не столько его, сколько врага. Рэм готов был биться дальше, но толпа вдруг схлынула в глубину камеры, и он остался один у двери. Заточка вошла в живот в районе селезенки, боли он особой не чувствовал, упадка сил тоже, но рана серьезная, рано или поздно он истечет кровью.

— Сука! — Из толпы выскочил Ямал с окровавленным глазом, и у этого в руке заточка. — Убью!

Он летел на Рэма, собираясь ударить его заточкой в лицо. В последний момент перед ударом Рэм резко ушел в сторону, и в это время открылась дверь. Но вошел не вертухай, а какой-то мужик в арестантском клифте. Близко посаженные глаза, тонкая переносица, лицо широкое, челюсть, как у бульдога. Вращая в руке четки, он поднял ногу, собираясь ударить несущегося на него Ямала, но тот успел остановиться.

— Кароль?! — забыв о травмированном глазе, Ямал с почтением смотрел на вошедшего. Вслед за ним в камеру входил Стах, старенький, щупленький, но на короткой ноге с главным вором тюрьмы.

— Кажись, мы вовремя, — сказал Стах, с насмешкой глядя на Рэма.

— Что это с тобой? — спросил Кароль, глядя на руку, которой тот закрывал рану.

— Проткнули. Но не продырявили. Беспредельщики!

— Почему беспредельщики?

— А потому что рынок мой отжать хотели. В пользу ментов, — на всякий случай усугубил Рэм.

— Да какие менты? — скривился Ямал.

— Договор покажи!

— Какой договор?

— Эй, Ямал, ты не мути! — взревел от возмущения Кадила.

— Ну так там не менты…

— Скажи, Павел Константинович, разве на «Пятнашке» воров обижают? — спросил Рэм, чувствуя, как слабеют ноги. — Это предъява такая была?

Стах взял протянутый Ямалом договор, но найти в нем фамилию одаряемого не успел — Рэм потерял сознание…

Леша Шнурков еще не успел освоиться в новой должности, но уже отреагировал на угрозу. Виталик Гиблов всего лишь позвонил в дверь квартиры, Лена еще открыть не успела, а ее новый охранник уже набросился на него. Выскочил из квартиры напротив с монтировкой в руке, правда, ударить Гиблого не успел, Кеша успел встать у него на пути. У Леши из оружия только монтировка, а у Кеши ствол, впрочем, он даже не думал хвататься за него. Блокировал Лешу, скрутил его.