Книга Счет за предательство, страница 50 – Владимир Колычев

— А телефон у вас откуда? Тоже не знаете? Просыпаетесь, а телефон под матрасом. Или сразу возле уха. Позвонили жене, сказали, что Улиткин вам очень сильно мешает.

— Причем здесь моя жена?

— А призналась ваша жена во всем!

— В чем конкретно?

— В убийстве Улиткина.

— Не понял. Кого убили? Улиткина?! — искренне удивился Рэм. Не звонил ему никто, не говорил, что с Улиткиным покончено.

— А вы не знали?

— Нет.

— И жене своей не звонили, не говорили, что Улиткина нужно убить?

— Не звонил, не говорил.

— А вот она говорит обратное. Вы сказали, что Улиткина нужно убить. И снайпера вы организовали. Ваша жена всего лишь выманила Улиткина на балкон его кабинета. Там его и убили… Место там опасное, дом напротив с чердаком, поэтому Улиткин на балкон никогда не выходил. А ваша супруга его выманила. А когда поняла, что отпираться бесполезно, призналась в том, что это вы дали приказ убить Улиткина.

— И где протоколы признания?

— Здесь! — Воротников хлопнул по своему портфелю. — Ксерокопии, так что можете ознакомиться!

— Давай!

Протокол длинный, на нескольких листах, но роспись Лены только на последней странице. «С моих слов записано верно…» Ее почерк, никаких в том сомнений, но подписывать она могла совсем другой протокол.

— А почему на каждой странице росписи нет?.. Это я не у вас, это я у адвоката спрошу, пусть он разбирается. И жалобу в прокуратуру по надзору напишу, что вы мне тут фальшивку впариваете!.. Не могла моя жена признаться в том, чего не было.

— И тем не менее! — едва заметно, но все-таки поплыл Воротников.

— Нехорошо, гражданин начальник. Нехорошо! Это все, что я хочу вам сказать. Это все, что вы от меня услышите. Я требую адвоката, без адвоката работы не будет!

— Вы не в том положении…

— В том, полковник! В том! А если собираешься на меня давить… Не советую!

— Поступите со мной, как с Улиткиным? Или с Никоновым?

Рэм ничего не сказал, молча показал взглядом на дверь. Он не знал, кто закрыл проблему с Улиткиным, но дело сделано, враг наказан. И Воротников тысячу раз подумает, прежде чем решиться на подляну.

И с левого фланга полковник заходил, и с правого, а все мимо. Думал, дурочку с переулочка нашел, настроился на легкую победу, а кукиш ему с маслом.

— Это не Рэма почерк! — Лена с презрением отшвырнула от себя бланки с протоколом допроса. Не мог Рэм признаться в том, что заказал Улиткина, причем через Лену. Филькина грамота с поддельной подписью. Подделка достаточно высокого качества, как будто сам Рэм подписывал протокол, но это фальшивка, никаких в том сомнений.

— Во-первых, это почерк вашего мужа. А во-вторых, уже не важно, чей это почерк. Потому что на основании этого признания я вынужден взять вас под стражу. А вы должны понимать, как в следственном изоляторе относятся к молодым красивым женщинам! — подло усмехнулся Воротников.

— А как в тюрьме относятся к полковнику юстиции, если его бросить в камеру к уголовникам? — через губу презрительно фыркнула она. — Хочу на это посмотреть!

Лена положила руки на стол, сомкнув их в запястье, и в глаза Воротникову она смотрела, как змея, готовая ужалить. А она ужалит!

Это ведь Толик отработал Улиткина. Лена должна была вывести подлеца из здания к своей машине, для того она и пыталась очаровать его. Договориться с Улиткиным хотела, он пошел бы ее провожать в надежде продолжить общение где-нибудь на стороне… Но Улиткин вышел на балкон, а Толик не зевал. Он сделал все как надо. Воротников уже понял, что выйти на него можно только через Лену, поэтому уже второй день заставляет участвовать в плохой пьесе. Но пока не задерживает, оснований нет. Да и не будет. Потому что Рэм не мог дать признательные показания. Не мог по определению. Да и не знал он ничего.