Книга Счет за предательство, страница 53 – Владимир Колычев

Конвоиры сдали его под расписку, торопливо пожелали всех благ, и в обратный путь.

Появился заместитель начальника поселения, показал на дверь своего кабинета, в руке папка с личным делом новичка.

— Заходи!

Среднего роста, щуплый, лицо прыщавое, а гонору!.. Всего-то старший лейтенант, а уже замначальника колонии. Кабинет маленький, вроде бы тепло, но сыро, пол шаткий, видно, доски подгнили снизу.

— Старший лейтенант Кучмала! — представился он, строго глядя на Рэма. — Твой царь и бог! На ближайшие… — Старлей принялся листать дело.

— Куча мала — царь горы? — усмехнулся Рэм.

— Кучмала — это фамилия, а царь горы…

— А царь горы — должность? — продолжил за него Рэм.

— Должность — зам по производству! И не надо меня путать!

— А производство где?

— А производство в керамическом цехе. Производство глазурованной керамической плитки. Растворно-бетонный узел, цех железобетонных изделий. Наша вотчина. Но работы там сейчас нет, все стоит.

— Почему стоит?

— Комбинат остановился, денег нет, железная дорога не хочет концентрат вывозить.

— Почему?

— Что такое банкротство, знаешь?

— Да есть представление.

— Представление есть, а работы нет, такие вот пироги.

— Нет работы — будем отдыхать.

— Размечтался! — Кучмала развалился на стуле, положил руку на спинку и зашевелил пальцами, в поисках дополнительной опоры.

— А как же стулья ремонтировать?

— Какие еще стулья?

Весил старлей немного, но стоящий на одной ножке стул все равно не выдержал тяжести тела. Ножка даже не треснула, а лопнула, и Кучмала оказался на полу.

— Такие вот стулья! — усмехнулся Рэм.

— Да какие это стулья, гнилье одно! — с обидой в голосе простонал старлей.

— Кормят хоть хорошо?

— И кормят гнильем! Работы нет, денег нет, на подножном корму живем!.. А что ты на меня так смотришь? — спохватился мент.

— Как смотрю?

— Как будто ты здесь начальник!

— Да нет, не начальник, работать должен, исправляться. А работы нет. Может, я пойду?

— Куда?

— Домой.

— Издеваешься?

— Так здесь недалеко, жена дом сняла, домой меня зовет. А то я в Москве на работе все пропадал, дома почти не ночевал.

— У нас положено ночевать здесь.

— Я слышал.

— Свободный выход только на работы!

— А работа где?

— Для вас работа пока только здесь. Одно общежитие отремонтировали, второе ремонтируем, третье… третье не знаю, там легче снести, чем что-то делать.

— А то, я смотрю, мужики толпой сидят курят. Перекур?

— Ну не совсем, — замялся Кучмала и зачем-то глянул в окно, за которым находилась курилка.

— Что-то не так?

— Да нет, все так… Если вы хотите решить вопрос с проживанием вне поселения, это к нашему начальнику, майору Чеботареву, но его сегодня нет.

— А кто есть? — Рэм также глянул за окно.

Похоже, толпа у первой общаги непростая, возможно, это свита местного пахана, через которого и решались все вопросы.

— Для тебя есть Игнат Каракулев, староста поселения. Все вопросы с размещением через него. С размещением на территории поселения, разумеется.

— А вне территории?

— Тоже через него, — ответил Кучмала и почему-то отвел глаза. Видимо, некто Каракулев держал за горло не только поселенцев, но и администрацию, что, в общем-то, не удивительно.

— А работа? Бетон там, керамика.

— Тоже через него! — отчаянно махнул рукой старлей, расписываясь в полной своей беспомощности.