Книга Счет за предательство, страница 93 – Владимир Колычев

— Рэм, извини. Бурый бучу поднял, сказал, на кладбище надо ехать! — сдал предателя Клавесин.

— Бурый, — кивнул Рэм.

Бурый здесь, стоит в сторонке надутый. Рэм покачал головой, глядя на него. Они ведь вчетвером в армию уходили, он, Вася Чумак, Лука и Бурый. Набедокурили в девяностом, решили в армии шухер переждать, все через два года вернулись, а Бурый через три, потому как в морфлоте служил. Вернулся он, а все хлебные места заняты. Лука уже тогда воду мутил, Бурый бучу поддержал, Рэм его за это в самые низы определил. Но в ряды «акционеров», тем не менее, включил. За три года Бурый лишь слегка приподнялся над жизнью, но получил только два миллиона. Причем в числе первых. Решил, что этого мало, и снова смуту поднял.

— Водителю сказал на кладбище ехать, — продолжал Клавесин.

— Он один сказал?

— Желток с ним заодно был, Карасик. Мы, конечно, их заставили повернуть, но не сразу. Опоздали.

— Разберемся.

Увы, но другие автобусы так и не вернулись, из сотни бойцов, хоть и запоздало, присоединилось не больше двух десятков. Рэм велел увозить раненых в больницу, а по пути с казанскими переговорить, чтобы про трупы ничего не говорили, если вдруг выживут. Мол, не было трупов, а кто стрелял, они не видели. Даже врагов нельзя ментам сдавать, уж кто-кто, а казанские должны это понимать.

Да, подъехали какие-то, да, стрелять начали, одного убили, двоих ранили. Им ответили, они убежали, оставив своих раненых. Кто наехал, кто стрелял, Рэм понятия не имеет. Раненые в больнице, всем оказана медицинская помощь, а трупов не было. Никто ничего никуда не увозил.

— Можете людей поспрашивать! — Рэм с угрюмым видом обвел толпу. — Но вам никто ничего не скажет. Потому что не было никаких трупов. Только раненые. Все в больнице.

— Да, но на асфальте явно видны следы волочения, — сказал долговязый следователь в очках.

— Это раненые поднимались и бежали. Их никто не останавливал. Не добивал.

— А Георгиева кто убил?

— Еще раз говорю, не знаю. Не видел. И кто напал, не знаю. Никто не знает. Никто не скажет. — Рэм в упор смотрел на мента.

Лена стояла рядом с ним, она чувствовала энергетику его взгляда, даже мурашки по спине пробежали. И следователь внутренне поежился. Понимает, что никто ему ничего не скажет. А если вдруг найдется свидетель, который заговорит, ему быстро заткнут глотку. Да и не будет следствие искать казанских, Рэм уже дал понять, что ему это не интересно. А завтра еще и на лапу ментам отвалят, чтобы замяли дело. И не следователю занесут, а его начальнику — для верности.

— Ну хорошо, я поспрашиваю, — кивнул долговязый.

Но спрашивать ни у кого ничего не стал, вернулся к трупу, спросил что-то у эксперта, начал заполнять какой-то протокол.

— Где Толик? — обняв Лену за плечи, спросил Рэм.

Холод схлынул куда-то в глубину души, взгляд потеплел.

— Не знаю. Как ушел с Ромой, так с концами.

Толик с Ромой не остались в стороне, но и за Рэмом не пошли. Свою комбинацию разыграли, очень вовремя вмешались. Отличились ребята, спасли положение, но Рэм все равно круче, снова грудью на штыки пошел, морально подавил врага, как он это умел. Лена гордилась своим мужем. Но и Толику отдавала должное. Да и о себе не забывала. Это ведь ее охрана, она сама подбирала людей. Рэм тоже должен гордиться ею.