Книга Фальшивое солнце, страница 59 – Геннадий Сорокин

— Ты не посмеешь этого сделать! — сказала Марина. — Тебя за это из университета исключат, и вся твоя учеба пойдет коту под хвост.

— В честь чего? — искренне удивился Арсен. — Я, как тебе известно, холост и не обязан соблюдать целибат. Ты предложила мне стать твоим любовником, я не отказался. Ты убедила меня, что с мужем уже давно не живешь половой жизнью, и я пошел тебе навстречу. Потом я прозрел и понял, что в твоем поведении что-то не так. Будучи благодарным советскому народу за возможность учиться в СССР, я решил предупредить партийные органы о твоих изменнических настроениях. Мне грамоту должны дать за бдительность, а не из университета исключать! Если у тебя мозги жиром до конца не заплыли, то ты должна понимать, что у тебя нет ничего, что можно противопоставить фотографии. Мы живем в эпоху материализма. Фотография — это тот предмет материального мира, который сломает навсегда твою судьбу. Тебе все понятно?

Марина промолчала. Она не знала, что сказать. До нее наконец-то стала доходить убийственная логика Арсена. Спецотдел КГБ, курирующий оборонную промышленность, даже разбираться не станет, правду говорит Арсен или нет. Жена сотрудника оборонного ведомства, допущенного к государственным секретам, ни при каких обстоятельствах не должна поддерживать отношения с иностранцем, тем более иметь с ним любовную связь. Марина с самого начала отношений с Арсеном как-то упустила, что он иностранец. Монголию в СССР никто не рассматривал как «настоящую» заграницу, но факт есть факт — она спала с иностранцем и стала потенциальным источником утечки за границу секретной информации.

Оценив, какой эффект произвели его угрозы на бывшую любовницу, Арсен повторил ультиматум.

— Завтра я позвоню тебе в обычное время, — сказал он. — Ты ответишь, готова платить или нет. Если готова, я назову место, где произойдет обмен. Ты передашь мне конверт с деньгами, а я верну тебе фотографию. Еще момент! Если мне в ближайшее время на голову упадет кирпич и убьет меня насмерть, то письмо с фотографией и моими комментариями к ней все равно попадет в крайком КПСС. Как только его вскроют, так тут же ты можешь начать собирать пожитки и готовиться к переезду в скромную панельную пятиэтажку на окраине города. Пока, любимая! До завтра! — Развернувшись, Арсен вышел за дверь.

Марина некоторое время сидела в оцепенении, потом схватила бутылку за горлышко и метнула ее в стену.

— Ублюдок! — завопила она. — Тварь узкоглазая! Будь ты проклят, животное!

После всплеска ярости силы покинули ее, и Марина горько зарыдала. На шум прибежала горничная. Увидев разбитую вдребезги бутылку и пятно от шампанского на стене, она воскликнула:

— Что тут произошло? Почему на полу стекло?

Марина не стала ничего объяснять. Она сунула горничной в руки трешку и поспешно покинула гостиницу.

В 1952 году муж Марины Иван Васильевич потерял секретный документ. Времена на дворе стояли суровые. За потерю бдительности и утрату секретной документации могли расстрелять, а могли отправить на лесоповал лет на двадцать пять. В тот день Иван Васильевич впервые ощутил, что воздух может стать густым как желе. Таким воздухом трудно дышать. В нем нет кислорода, а есть только привкус надвигающейся неминуемой катастрофы. Документ, к счастью, нашелся. А Иван Васильевич поседел и две недели провел в больнице с сердечной недостаточностью.