Онлайн книга «Секретная глушь»
|
— Документов у гражданина не было, — пояснил подошедший Романчук. — Оружия, кажется, тоже. Нашли фонарик, зажигалку, носовой платок, портсигар с папиросами… Больше ничего. Уж извиняйте, товарищи начальники, что под общую раздачу попал, как-то не всматривались. Они же стреляли по нам… Перестарались, ежу понятно. Данный тип мог бы многое рассказать. Но что взять с провинциальных советских милиционеров? Либо ленятся, либо так хватаются за работу, что не остановить… У мертвеца было холеное, широкое, в принципе, видное лицо. Волосы короткие, ровно постриженные. Он кого-то напоминал, с этим субъектом было что-то связано… Казалось, вот-вот, и вспомнит… но нет, не получалось. Память не работала. Он мог ошибаться… Одно из тел подавало признаки жизни. Парень в бушлате был сравнительно молодой. Лицо исказилось, становилось каким-то гротескным. Пуля попала в живот, но он не умер. Хрипло дышал, лежа на боку, держался за рану. Кровь сочилась на землю. Милиционеры озадаченно на него поглядывали, не знали, что с ним делать. С такими ранениями, как правило, не живут, а этому вдруг «приспичило». Глеб опустился перед ним на колени. — Помогите… — сипло выдавил раненый. — Прошу, в натуре, помогите… Не хочу умирать, сука… — Поможем, приятель, обязательно поможем, — мягко проговорил Глеб. — Ты кто? Представься, если несложно. — Пистон я… — Глаза у раненого тускнели, закатывались. — Хм, ну ладно, Пистон так Пистон… Зачем шли в урочище, дружище Пистон? Вы же в Маракан шли? Кого вы сопровождали? — Я сам ни хрена не знаю, в натуре, начальник, зуб даю… — Раненый от боли стиснул зубы, лоб покрылся испариной. — Филимон сказал, что это важный клиент, нужно довести его до Маракана быстро и не обижать… Уж, наверное, важный, раз Филимон сам с нами пошел… Ему, видать, хорошо заплатили… Не знаю, кто заплатил, начальник… Валет хорошо знал дорогу, он эти места еще до войны помнил… вот мы и пошли. Не вру, начальник, какой резон мне тебе брехать… Филимон ничего не рассказывал о нем, а нам это надо? Молчаливый какой-то фраер, за всю дорогу ни слова почти не сказал… — Хорошо, Пистон, я тебе верю. Дальше-то что? Довести до Маракана… и что? Вместе с ним в урочище войти? — Нет, начальник… Филимону этот Маракан, что корове седло… Боится он его… Довести должны были до урочища и где-то у входа подождать, пока вернется… Хоть час, хоть два, хоть больше… Встретить его и обратно в Погребное увести… Все, начальник, гадом буду, не знаю больше ни хрена… Помоги, ты обещал… — Он взвыл от боли, свернулся в позе зародыша. — Капитан, некрасиво как-то, перевяжите его, — попросил Глеб. — Му́чится, поганец. Мы же не фашисты… Тарасов поморщился, кивнул Зинченко: перевяжи, мол. Тот приступил к работе, ворча под нос: «Только бинт драгоценный переводить. Вылечить паршивца и сразу к стенке? Ну, просто абсурд гуманизма. Да и не жилец этот Пистон, до больницы все равно не дотянет…» Глеб курил, задумчиво смотря на происходящее. Перевязанный Пистон не спешил удаляться в мир иной, цеплялся за жизнь, тяжело дышал. Арина сидела на камне неестественно прямая, бледная и, не моргая, смотрела на Глеба. Эти взгляды чем-то не нравились Тарасову, но от прямого хамства он теперь воздерживался. — Капитан, вопрос можно? — спросил Глеб. |