Книга Мельница ангелов, страница 16 – Андреас Грубер

— Господи, только бы это не был снафф-фильм, — простонал Курт.

— Тихо! — Хогарт услышал щелчок кнопки.

Оператор приблизил изображение — раздался скрип. В кадр въехала женщина в инвалидном кресле. Она пересекла комнату и подъехала к кровати сбоку. С трудом перебралась с кресла на край постели. Хогарт дал бы ей чуть больше тридцати. На ней была водолазка, длинные каштановые волосы спадали на плечи, глаза сияли, а улыбка очаровывала. Она была единственным светлым пятном в этом видео. В ушах у нее поблескивали крупные серьги, и, хотя — насколько Хогарт мог судить по нечеткому изображению — она и без макияжа, выглядела удивительно привлекательно. В любом случае запись была сделана не в конце шестидесятых, как он сначала подумал. Это бы даже не соответствовало формату кассеты.

«Линда, вы в хорошей форме. Попробуйте еще раз — на этот раз с другой стороны», — произнес низкий голос прямо в микрофон камеры.

Женщина спустилась с кровати в инвалидное кресло, подъехала к другой койке и забралась на более высокий матрас. Вся процедура заняла чуть меньше минуты. Когда ее ноги наконец свесились с края, она подтянула юбку до колен.

— Где это может быть? — спросил Хогарт.

Курт пожал плечами:

— В каком-то физиотерапевтическом центре… но я не знаю ни одного настолько убогого… — Он осекся, когда в кадре появились двое мужчин в белых халатах.

Хогарт вспомнил фотографию с первой полосы утреннего выпуска.

— Один из них — Островский? — уточнил он.

Курт покачал головой.

Один из врачей сделал несколько записей в медицинской карте.

— Вы делаете успехи, госпожа Боман, но еще многое предстоит восстановить.

Второй врач сел в изножье кровати.

— В Академии искусств есть пандус?

Она улыбнулась.

— Полагаю, его построят… или же меня придется носить в аудиторию на руках.

— Я мог бы взять это на себя.

— Каждый день?

— Если вы пожелаете.

Она смущенно улыбнулась.

— Что скажут ваши другие пациенты, доктор Дорнауэр?

— Предоставьте это мне. — Доктор поднялся, тоже улыбаясь. — Предлагаю встретиться снова завтра.

Изображение сменилось мерцанием, длившимся несколько секунд, и затем — новой сценой. Теперь это была другая комната, но по своей убогости ничуть не лучше прежней. Те же врачи, та же женщина — только на этот раз она тренировалась пересаживаться из одного инвалидного кресла в другое. В третьей сцене Хогарт увидел, как она перебирается из коляски в ванну; упражнение выполнялось в одежде, как своего рода «сухая» тренировка. Затем последовало несколько силовых упражнений с гантелями под руководством физиотерапевта. В заключительных сценах женщина преодолевала на инвалидном кресле лестницу из трех ступеней и пересаживалась из него на автомобильное сиденье. От кадра к кадру она становилась все увереннее и к концу, как показалось Хогарту, действовала уже довольно рискованно. После еще одного эпизода с ванной — на этот раз уже в воде и в купальнике — изображение погасло. Вся запись длилась не более десяти минут.

Курт изумленно посмотрел на Петера:

— И это все?

— Похоже на то. — Хогарт перемотал пленку на скорости вперед, но мерцание продолжалось до самого конца. — В чем смысл такой записи?

— Люди с ограниченной подвижностью регулярно проходят повторные курсы терапии. Похоже, здесь просто зафиксировали прогресс одной пациентки.