Книга Миссия в Неаполе, страница 102 – Иван Любенко

— Завтра утром я буду ждать вас здесь, синьор. Будьте спокойны, я вас отвезу.

Для пущей верности он ещё раз кивнул, тронул поля своей поношенной шляпы в знак уважения и, лихо щёлкнув вожжами, растворился вместе с фиакром в сырой темноте южной ночи.

Клим поднялся в номер. Сквозь окно и балконную дверь проникал едва слышный шёпот волн. Луна уже взошла над тёмным бархатом Неаполитанского залива. Чёрную, дышащую влагой бездну раскалывала надвое зыбкая световая дорожка — серебристая тропа, которая тянулась по воде и бесследно растворялась в той непроглядной дали, где ночное море сливалось с полуночным небом.

Выкурив сигарету, Ардашев вспомнил, что с самого утра ничего не ел. Но ресторан уже не работал, а покидать комнату не хотелось. «В таком случае лучше всего попытаться заснуть», — решил он и, раздевшись, лёг в кровать.

Закрыв глаза, Клим мысленно расставлял фигуры на невидимой шахматной доске Большой залы палаццо Монтесано. Все шесть подозреваемых теперь на своих клетках. И у каждого собственная роль в этой игре. А завтра, когда солнце Неаполя достигнет зенита, в старинном особняке в переулке Семи Скорбей разыграется весьма интересная комбинация. Позиция выстроена. Осталось лишь сделать первый ход.

Под высокими сводами Большой залы палаццо Монтесано повисло гнетущее напряжение. Древний гобелен «Охота Дианы» ровно завешивал стену, где накануне обнаружили крест. Высокое венецианское зеркало в треснувшей золочёной раме удваивало пространство, отражая бескровные черты собравшихся. Чуть поодаль стучали маятником напольные английские часы фирмы Dent в корпусе из красного дерева. Металлический щелчок анкерного механизма слышался раз в секунду, точно совпадая с резким прыжком крошечной стрелки на малом циферблате. Время неумолимо бежало вперёд.

Посреди помещения тянулся длинный стол, покрытый скатертью из фламандского полотна. Во главе его находилась вдова. Клим Ардашев оказался по правую руку от неё. Возле него сидел Чаплыгин. Доставленный сюда прямо из казематов тюрьмы, в выданном ему измятом сюртуке и сорочке, лишённой крахмального воротничка, с бледным, осунувшимся лицом, он отчаянно стремился сберечь остатки былой купеческой солидности. Фабрикант то сжимал кулаки, то убирал их вниз, пытаясь спрятать пальцы с тюремной грязью под ногтями. Напротив Ардашева, сохраняя ледяное бесстрастие, расположился дон Сальваторе. Он едва успел вынуть сигару, как примостившийся рядом финансист Козимо Фьораванти уже чиркнул спичкой. Сфинкс нехотя затянулся, даже не взглянув на соседа. Антиквар Марко Ринальди тщетно силился удержать серьёзную мину, но его смятение выдавало то, как часто и боязливо он посматривал на остальных. Секретарь Доменико, притаившись в тени массивной колонны, казался почти незаметным. Горничная Кармела, разлив по чашкам кофе, предлагала на подносе запотевшие стаканы с холодным оршадом.

Внезапно двери распахнулись. В комнату стремительно вошёл делегат Червелло, а за ним стражники ввели Алессандро Вьери. Художник, облачённый в дорожный костюм с пышным тёмным галстуком, остановился в нерешительности, держа чемодан. Он явно нервничал, тревожно оглядываясь по сторонам.

Червелло приказал жестом:

— Садитесь, синьор Вьери.

Вьери рухнул в кресло, вжав голову в плечи. Он оказался как раз напротив Ринальди.