Книга Миссия в Неаполе, страница 57 – Иван Любенко

Свежий воздух после мрачного кабинета финансового воротилы был особенно приятен.

— Как же он мерзок! — не выдержал Доменико, когда они отошли на безопасное расстояние.

— Да, он неприятен, но далеко не глуп, — спокойно ответил Ардашев, надевая перчатки.

— Вы ему верите, месье?

— Я никому не верю. Его алиби не имеет никакого значения. Он мог послать к вашему отцу одного из своих головорезов.

— А Марко? Как думаете, он способен на убийство?

— Каждый человек способен пойти на преступление. Всё зависит лишь от цены, степени отчаяния и чести.

— Как это?

— Доменико, эти нравственные категории настолько переплетены, что их сложно разделить, но раз уж вы так хотите — я попытаюсь. Итак, цена… У вас есть близкий друг?

— Ну да, мы иногда ходим с ним в кафе или играем в лотерею.

— Прекрасно. Представьте, что вы вскладчину купили несколько лотерейных билетов, договорились делить всё поровну, и он пошёл их проверять. А вы в этот момент были чем-то заняты. Как он себя поведёт, если выигрыш составил тысячу лир, десять тысяч, сто тысяч или миллион? На какой сумме он сломается и сделает вид, что вы к этим деньгам не имеете ни малейшего отношения?

— На… десяти тысячах.

— А теперь представьте себя на его месте.

— Я бы… Я бы… — взволнованно выговорил Доменико и умолк.

— То-то и оно.

— Хорошо. А отчаяние здесь при чём?

— Если степень отчаяния выше угрызений совести за убийство, то последнее неминуемо произойдёт.

— Согласен.

— А честь?

— С одной стороны, честь может не допустить человека совершить мошенничество или кражу, а с другой, наоборот, способна заставить вызвать обидчика на дуэль и лишить жизни.

— Господи, как же всё плохо.

— Такова человеческая природа, дружище. Люди не меняются тысячелетиями. Большинство из нас — лживы, корыстны и властолюбивы. Праведников — до обидного мало.

— А вы считаете себя безгрешным?

— Нет.

— А почему?

— Мне приходилось убивать.

— На дуэли?

— По-моему, вы уже приступили к моему допросу.

— Ой, простите. Просто с вами приятно общаться.

— Благодарю, дружище.

— Как думаете, мы отыщем убийцу моего отца?

— Пока у меня такой уверенности нет. Мне кажется, что мы с вами в лабиринте. Каждый поворот может привести нас к цели или отдалить от неё.

— И что же нам делать? — огорчённо спросил секретарь.

— Ничего.

— Простите?

— Я давно следую старому правилу: если не знаешь, как поступить, никак и не поступай. Жди и не забывай смотреть по сторонам. Жизнь сама подскажет.

— Какие будут наши дальнейшие действия?

— На сегодня вы свободны. Я хочу прогуляться и обдумать сложившуюся ситуацию. — Ардашев взглянул на секретаря и добавил: — Прошу вас, не потеряйте кинжал и крепление. Отнесите их в лавку и положите в надёжное место. Мы нашли улику. Она поможет нам отыскать злодея.

— Но как?

— Потом узнаете. Всему своё время. До завтра.

— А где и в котором часу мы встретимся?

— У вас, в антикварном магазине. Ждите меня там. Я приеду.

Попрощавшись с Доменико, Ардашев остановил проезжавший мимо экипаж и назвал извозчику одно слово: «Ривьера». Возвращаться в отель не хотелось, и душа требовала отдыха после беседы с малоприятным синьором Фьораванти.

Коляска, выбравшись из делового квартала, вновь покатила по знакомому маршруту. Сквозь просветы между зданиями всё чаще мелькала сверкающая на солнце вода, сулившая желанный покой.