Книга Миссия в Неаполе, страница 75 – Иван Любенко

Клим осторожно выглянул. Мелькнула рука с револьвером, и последовала осечка. В нише копошилась тёмная фигура в широкополой шляпе, стараясь то ли перезарядить оружие, то ли устранить в нём неполадку. Что-то упало на пол. Не теряя ни мгновения, Ардашев коротким рывком метнулся к соседнему пилону, сближаясь с неприятелем.

Этот манёвр не остался незамеченным. Вновь сверкнул ствол, но опять послышался лишь сухой щелчок — механизм снова подвёл.

Осознав бесполезность револьвера, нападавший сунул его в карман и бросился к противоположному выходу.

Клим устремился за ним. Топот их ног разносился под сводами. Ардашев уже различал спину убегавшего в мешковатом чёрном пиджаке. Тот отчаянно обернулся и, видя, что преследователь не отстаёт, попытался на ходу что-то достать, но предмет выскользнул и со звоном ударился о камень.

Впереди уже маячил прямоугольник солнечного света. Злоумышленник вынырнул на улицу и ринулся к фиакру. Извозчик, дремавший на козлах, вздрогнул, когда в пролётку ввалился запыхавшийся пассажир.

— Avanti! Presto!^[57] — выкрикнул седок, и кучер, не задавая вопросов, с силой хлестнул лошадь. Повозка сорвалась с места.

Ардашев выскочил на дорогу мгновением позже. Он следил глазами за удаляющимся экипажем, но ничего поделать не мог. Погоня закончилась, едва начавшись. Тогда он решил вернуться и осмотреть место нападения.

Теперь галерея казалась совершенно другой — пустынной, но не опасной. Он приблизился к колонне, где ещё недавно прятался злоумышленник, и внимательно изучил пол. Тускло блеснул патрон. Он поднял его, подержал в руке и убрал в жилетный карман.

Метрах в десяти обнаружилась вторая находка: небольшой нож-лопатка с упругой металлической пластиной. Гладкая деревянная рукоять легла как влитая. Ни единой царапины, ни пятнышка — вещица выглядела совсем новой, только что купленной в лавке. Клим провёл пальцем по полотну. Оно было абсолютно тупым, неспособным разрезать даже бумагу. На клинок не похоже. А что же это? Шпатель для строительных работ? Нет, слишком мал. Столовый прибор? Вероятно, но зачем ему этот странный изгиб у основания кромки, отклоняющий кисть в сторону? Чувствовалось, что сам предмет был создан для того, чтобы ладонь всегда оставалась над плоскостью, не касаясь её.

И тут память, услужливо подбросив воспоминание, дала ответ. Казань, 1891 год, душная, пахнущая химикатами каморка фотографа-ретушёра^[58]. За мольбертом сидел худой высокий человек с рыжими бакенбардами и медными, слегка седыми усами. Он трудился с фотографической пластиной, лежащей перед ним. И у него был точно такой же инструмент. Мастер ловко соскребал им лишнюю эмульсию и наносил крошечные мазки краски, убирая дефекты с негатива. Ардашев тогда ещё поинтересовался, что это за диковина. И ему объяснили — это мастихин, специальный резец или мастерок, используемый художниками для смешивания пигментов на палитре или для нанесения густого слоя пасты на холст. С развитием светописи его приспособили и для тонкой ретуши фотомастера. Это была вещь не воина и не труженика, а человека искусства.

Клим спрятал находку и покинул галерею. Он скользил взором по фасадам, пока не зацепился за понятный без слов символ: два скрещенных ружья на вывеске. Оружейный магазин. То, что нужно.