Онлайн книга «Проклятая земля»
|
На дороге к имению нет следов повозок. По словам извозчика Е. Митрюхина, снег в этих краях последний раз падал четыре дня назад. Можно предположить, что граф и графиня Астафьевы покинули имение раньше, однако все опрошенные в Асташово крестьяне утверждают, что те не выезжали по меньшей мере с ноября, несколько раз в имение приезжали почтовые, последняя повозка — неделю назад. Текущее местонахождение Н. А. Астафьева и Л. С. Астафьевой пока неизвестно. В связи с особой важностью и сложностью дела доношу о необходимости усилить следственную группу… 14 Есть кто дома? Аня стучала в серую дверь и лихорадочно думала, что именно она хочет сказать. Меня беспокоит поведение вашей дочери. Нет, это плохо. Я переживаю за вашу дочь, она гуляет по заброшенной усадьбе одна, и я боюсь, что кто-то может причинить ей вред, там сейчас столько сомнительных людей. Так гораздо лучше: у меня нет претензий ни к вам, ни к вашей дочке, я просто переживаю, такой вот я неравнодушный человек. Ей показалось, что она слышала шорох внутри, но никто не отзывался. «Может, оно и к лучшему, — подумала она. — Леша прав — родители наверняка в курсе, чем занимается их дочь, да вся деревня в курсе, разговаривать с ними — только портить отношения и провоцировать сплетни, что приехали москвичи и учат всех жизни». Даже с некоторым облегчением Аня повернулась и собралась уходить, когда в ответ постучали. Она растерянно замерла — померещилось или нет. Кто-то стучал по ту сторону двери, так низко, будто стоял на четвереньках. — Здравствуйте! — громко сказала она. — Я ваша новая соседка Аня, мы с мужем глэмпинг строим на поле в том конце Асташово. Вы о нас слышали наверняка! Я хотела с вами поговорить, можно? Внутри кто-то хихикнул и еще раз постучал. Щелкнул замок, но дверь не двигалась с места. Аня отшатнулась, ступенька скрипнула и треснула под ее ногой. «Отличное начало разговора — крыльцо сломала», — отстраненно подумала она. Дверь начала медленно приоткрываться. В нос ударила вонь, Аня шагнула на ступеньку ниже, чуть не подвернув щиколотку, взмахнула руками и поймала равновесие. Опустила взгляд. На пороге стоял чумазый мальчик лет двух на вид. — Ой, привет, — сказала она преувеличенно доброжелательным голосом. — Меня зовут Аня. Спасибо, что открыл. Твои родители дома? Она наклонилась, оперлась руками на колени, рассматривая малыша. Из дома несло грязным телом, мочой и чем-то прокисшим, она почувствовала тошноту, заходить внутрь совершенно не хотелось. Мальчик попятился от двери, освобождая ей проход. Он не говорил ни слова, может, еще не умел, но внимательно на нее смотрел, она не могла понять, убегает ли он или, наоборот, приглашает зайти внутрь. Аня шагнула в вонь. За маленькой прихожей, заваленной куртками и старой обувью, шла кухня, мальчик остановился в ее центре. Дом смердел, и все в нем было покрыто пылью и грязью, но не будто там не убирали вообще, а будто убирали плохо. Окно заросло паутиной, на столешнице лежали помытые тарелки вперемежку с грязными. «Пятилетка может так убирать, — поняла Аня, — господи, они беспризорники, здесь нет взрослых, они живут одни — сумасшедшая девочка и ее младший братик. Почему до сих пор никто не вызвал опеку?» Она пошла дальше, переступая через разбросанные игрушки, рваные раскраски, фантики, огрызки карандашей, увидела на полу кастрюлю с обгоревшим дном, зачем-то подняла ее и положила на стол. В проходной комнате на левой стене висели ветхие зеленые обои с ландышами, давно выцветшие, отваливающиеся по краям. Похоже, их поклеили десятилетия назад. Правая стена была грубо выкрашена в розовый прямо поверх пузырившихся обоев. Из распахнутого шкафа вываливались марлевые платья, разноцветные юбки, шляпки, перчатки, траурная вуаль, взявшаяся непонятно откуда порезанная на части свадебная фата, которую пытались во что-то перешить, горы взрослой одежды вперемешку с детской. На стене висел постер в аккуратной черной рамке с видом на Париж с Монмартра — единственное, что было относительно новым в этом доме. |