Книга Лес, страница 58 – Светлана Тюльбашева

— Ага.

— Может, ее расспросить поподробнее о том дне, когда бабка Кира пропала? Может, она знает что-то?

— Не будет она с нами разговаривать. — Анка вздохнула. — Она тогда пришла и маме сказала, что разговор не для детских ушей и что при мне она ничего рассказывать не будет, и мама меня сразу отправила в мою комнату.

— Жаль, — сказал Гриша.

— Знаешь, — сказала Анка, — она упоминала Стефанию. Это бабка Кира.

— Бабка же Анна?

— Вторая бабка, дурень. Мама мамы Кира.

— Сама дурень. А что за Стефания, из какого она дома?

— Вон из того, синего, с заброшенным палисадником. Она старая совсем, из дома почти не выходит. Я один раз только ее видела, она на крыльце сидела. И несколько раз видела, как мать Кира к ней заходит с сумками, видимо, продукты ей носит.

— Ого, — сказал Гриша, — я думал, там не живет никто, хотел в тот дом как-нибудь залезть.

— Может, попробуем с ней поговорить? Вдруг она что-то знает?

— А что мы ей скажем?

— Что-нибудь!

Анка спрыгнула с бревен. Волк встал и посмотрел на ребят, поняв, что сейчас они куда-то пойдут. Гриша спустился, погладил волка по загривку, тот рыкнул, но отходить не стал.

В дверь пришлось стучать долго, Гриша с Анкой уже решили, что в доме никого нет, и направились по заросшей одуванчиками тропинке обратно к калитке, когда послышались шаркающие шаги и дверь распахнулась. На пороге стояла старуха в махровом халате, на вид которому лет было не меньше, чем ей самой. Седые жидкие волосы женщины висели сосульками, рука, держащаяся за дверную ручку, немного тряслась. Старуха щурилась, глядя на ребят.

— Это кто здесь? Кир, ты, что ли? Навещаешь бабку, вот обрадовал.

— Э-э-э, — сказал Гриша.

— Да! — выпалила Анка. — А я его подруга, вот решили вас навестить.

— Ой, здорово, ну заходите, заходите быстрее, сквозняк с улицы, холодно.

На улице светило солнце, но в доме действительно было холодно. Хуже холода был только запах, Гриша никогда раньше не чувствовал ничего подобного, даже в заброшенных домах в Шижне пахло приятнее. Волк тоже попытался зайти внутрь, но старуха оттолкнула его ногой, и он, нисколько не удивившись, фыркнул и остался лежать поперек перекошенного крыльца.

— Какая здоровая псина, — сказала старуха. — Это тебе мамка подарила?

— Нет, я его сам нашел. Он маленький еще был, потом вырос.

Он хотел добавить, что это польская овчарка и обычно такие собаки снимаются в кино, но Анка ткнула его в бок, и он промолчал.

Первой комнатой была кухня с многочисленными шкафчиками, плитой и небольшим столом у стены, покрытым клеенкой в цветочек. Сбоку стоял большой новенький сверкающий холодильник, который на этой кухне выглядел инопланетной тарелкой, по ошибке приземлившейся посреди деревни. Старуха предложила ребятам молока и достала из холодильника трехлитровую банку, руки у нее тряслись так, что она чуть ее не уронила, Анка вскочила со стула и перехватила банку.

— Хорошая девочка, — сказала старуха. — Налей молока нам. Стаканы там возьми, рядом с раковиной.

Она опустилась на стул и, прищурившись, уставилась на Гришу. Теперь у нее тряслись не только руки, но и все тело, было видно, что попытка налить молоко отняла у нее все силы. Нужно было что-то сказать. Гриша редко общался с незнакомыми людьми, а Анка, как назло, все возилась рядом с раковиной, перебирая стаканы. «Что бы я сказал, — подумал Гриша, — если бы я был не я, а моя тетя?» Слова пришли сами собой: