Книга Лес, страница 59 – Светлана Тюльбашева

— Как вы себя чувствуете?

— Да как, — сказала старуха, — живу помаленьку. Мать твоя заходила вчера, молоко принесла, посидела пять минут и убежала, дела у нее. Совсем меня не навещает, раньше как было: родители — это святое, вот я за своей матерью до последнего вздоха ее ухаживала, полы за ней мыла, а мамашка твоя...

Анка все возилась со стаканами, а старуха все говорила. Гриша думал, как повернуть разговор в нужную сторону. Анка вернулась, открыла холодильник, поставила туда банку молока и села за стол. Стаканы она не принесла.

— ...Врач приезжал, сказал, что все у меня с давлением в порядке, да как в порядке, если я еле дышу, голова болит все время, а как на улице плохая погода — вот как сегодня — с кровати встать не могу. Врач молодой, он не понимает, куда ему понять, вчера институт закончил и давай работать, что он в наших стариковских болезнях понимает...

— Может, вам другого врача позвать? — встряла Анка. — В больнице отличная женщина работает, ясновидящая, бабушке моей очень помогла.

— Не надо к этой женщине ходить, ты что, — сказала старуха и схватила Анку за руку. — Вы с ума, что ли, все сошли, передай своей бабке, чтобы не обращалась к ней. Врет она все. Передай бабке, чтобы близко к ней не подходила.

— Ой, да все понимают, что никакая она не ясновидящая, что про это она врет, — сказала Анка, — но людям она и правда помогает, бабушку мою вылечила.

— Врет она не про то, что ясновидящая. Врет она про то, что она человек, — сказала старуха. — Вы слепые все будто, ничего не замечаете.

Руки у нее тряслись, стол ходил ходуном, тарелки дребезжали.

— В смысле, не человек, а кто? — удивился Гриша.

— Я думаю, — старуха стала говорить тише, — что лешачиха она. Вся семья у них лешие. Нелюди они.

— Чего? — громко сказал Гриша, Анка пнула его под столом. Он посмотрел на нее ошарашенно и сразу переключился на старуху. — Что вы несе... — Анка ударила его снова, и он замолчал.

— Послушай, сынок, умоляю тебя, — говорила старуха. — Держись подальше от них и от пацана их. И к лесу не приближайся больше, нельзя в лес теперь заходить: они глаза отведут, ты к деревне обратно не выйдешь. В деревне-то они слабые; в полную силу входят, когда в лесу окажутся, и вот там ты от них уже не спрячешься. Ты не видел такое раньше, не понимаешь, что они такое, для тебя это бабкины сказки, но это не сказки, я слышала о таком, я сразу поняла, кто они. Я и бабке Анне твоей говорила не связываться, я заклинала ее, она приходила, я говорила: берите пацана и бегите куда угодно, если это снова они — бежать надо, а она отмахнулась — и вот где она теперь, исчезла.

— Нет никаких леших, — сказал Гриша.

— А разве бывают лешие-женщины? — с искренним интересом уточнила Анка.

— Бывают, — ответила старуха, — и женщины-лешие бывают, и дети у леших бывают. Это сказки все, что лешие по одному в лесу живут. Бывают и одиночки, но часто они живут большими семьями, как обычные люди: муж, жена, дети. Своих детей они иметь не могут, поэтому воруют младенцев из окрестных деревень, а если не захотят местные отдавать им своих детей или еще как разозлят, то могут и деревню поджечь, никого не пощадят. Жалости в них нет, людей они ненавидят. Боюсь, здесь скоро как в Шижне будет, знаете же, что с Шижней случилось, тебе бабка-то сто раз, наверное, рассказывала?