Книга Золотая фишка на черное, страница 106 – Анни Юдзуль

— Правда?! Это же очень интересно! – Велма просияла. – Что ж, теперь понимаю, что зря беспокоилась. Прошу прощения. Делайте свое дело, а мы распространим газету.

Патти кивнула и выскочила на свет из темного фотоуголка. Когда она приблизилась к печатному станку, ей показалось, что тот сияет. Ей понадобилось немного времени, чтобы унять дрожь в руках. Отдых от письма давался ей тяжело. Да, она сменила обстановку, что было бы хорошо для любой деятельности, но теперь информация переполняла ее. Все же иногда необходимо сцеживать истории в текст – хотя бы по чуть-чуть. Она принялась за дело, вернулась к плану и поместила в статью зашифрованное послание с просьбой к Нейтану Линчу выйти на связь любым способом.

Ронни, оставшийся в центре зоны между шатров, прошел чуть дальше.

— Пардоньте. – Он поймал женщину в цветном платье за локоть. Или это была та же самая? Он никогда не обращал внимания на их лица. – Мне нужно одолжить патефон. И пару пластинок еще. Это для миссис Кимри. Можно устроить?

— Оу. Думаю, это возможно. Подождите, пожалуйста, пока я подготовлю договор аренды.

— Ага. Если чё, я тут шатаюсь.

Женщина, неловко передернув плечами, удалилась. Вернулась она прямехонько тогда, когда Патти вышла из газетного шатра с видом полного довольства. Обогнув Ронни, жующего травинку, она склонилась к ней – «пошептаться».

Типовой договор аренды представлял собой соглашение о том, что пока патефон или любое другое здешнее имущество находится в руках Патти, творческой зоне отходит «десять процентов любого дохода с творчества». Патти с сомнением взглянула на эту леди. Так им тут еще и платят? Постойте-ка! В любом случае она черкнула перьевой ручкой и получила на руки красный чемоданчик, а также три пластинки джазиста Джимми-Ди Брауна и одну – певца популярной музыки Билли Чейза.

Они уже собирались уходить, как вдруг Патти заметила Кирана, неуклюже раскладывающего кисти и краски в зоне живописи. Она подошла к нему.

— Добрый день, мистер Боггерти! – Она улыбнулась, когда он поднял на нее сонный взгляд. – Плохо спалось сегодня?

— Ужасно, если честно. Я и так лунатик со стажем, если вы понимаете, а тут… Совсем беда. Спасаюсь только амбадо́рским кофе. А как ваши дела?

— Да вот… – Патти обвела взглядом площадку. С другой стороны, за мольбертами, тоже сидели люди. Она безошибочно узнала колени Феодора в укороченных брюках. И посмотрела на Ронни. Тот выглядел бледно и очень подавленно. – Тоже хотим порисовать. С Ронни, моим ассистентом. Не возражаете?

Она присела за свободный мольберт под вялые заверения Кирана, что он не против. Ей пришлось буквально уговаривать Ронни присоединиться к ним.

Сжав кисти в руках, она глубоко вдохнула. Если к буквам она привыкла, то перед самовыражением путем нанесения мазков на бумагу ее охватывал трепет. Ронни совсем повесил нос.

— Я не умею рисовать.

— В этом и есть весь смысл! Тебе не нужно уметь, тебе нужно чувствовать, как то, что внутри тебя, переносится во внешний мир. У чувств ведь нет точного вида, который ты должен изобразить достоверно.

— Ладно. – Ронни сморщил нос. Примерившись, он повел по бумаге карандашом. Патти едва не захлопала в ладоши. Сейчас он нарисует эту девушку – Лавинию, и тогда Патти поможет ей увидеть достоинства Ронни во всей красе.