Книга Золотая фишка на черное, страница 107 – Анни Юдзуль

Прошло около четверти часа. Быть может, даже чуть больше – часами в их героическом дуэте заведовал Роберт. Ронни неловко поерзал, а после повернул к Патти свою работу.

Да, рисовать он не умел.

С холста на нее смотрела женщина с миловидным пухлым лицом: глаза немного разъехались, зато губы улыбались. Волосы были собраны в два пучка. Не очень-то похоже на Лавинию.

— О, это довольно…

— Это вы! – Ронни слабо улыбнулся. Патти широко раскрыла глаза, глядя на него в полном непонимании. Зачем же он нарисовал ее? Он ведь влюблен в Лавинию, так? Значит и рисовать должен был ее!

— О, я думаю, мы можем немного подправить тут, чтобы получилась другая девушка. Давай я тебе покажу! – Патти улыбнулась Ронни, однако тот не стал привычно улыбаться в ответ. Он тотчас же бросил холст. Ударившись углом о каменистую площадку, он повалился между мольбертов и сумок с красками. Послышавшийся треск разбил Патти сердце. Ронни встал и вышел прочь. Патти озадаченно хлопала глазами.

— Зря вы так, – тихо проговорил Киран. Она повернулась к нему. – Он ведь просто хотел выразить уважение. Вы, кажется, важный человек в его жизни.

— Но я думала…

«Недостаточно. Недостаточно ты думала, Патти Кимри», – сказала она себе. Киран выглянул в проход.

— Он не ушел, не переживайте. Стоит там. Дайте ему пару минут, чтобы остыть.

— Хорошо…

Они немного помолчали.

— А что вы нарисовали? – спросила Патти, просто чтобы спросить. Киран развернул к ней мольберт.

Патти потеряла дар речи. На его холсте в пурпурно-фиолетовых тонах парили три светлых диска в окружении звезд. Это было… не очень умело, но все равно весьма впечатляюще. Патти приложила ладонь ко рту.

— Что это, Киран?

— Не знаю. Что-то похожее на мои сны. Мой психоаналитик из Амариты рекомендовал зарисовывать или записывать сюжеты. Но писать – это не мое. – Он засмеялся.

— Могу я взять ее себе?

— Что?

— Вашу картину. Мне очень нравится.

— Оу. Да, думаю, без проблем. Можно будет взять чуть позже, когда она немного просохнет. Я попрошу доставить в ваш номер.

— Я сама! – Она тут же схватила картину и решительно двинулась к Ронни. Растить детей было ой как непросто – это знала даже она, бездетная королева бандитов! Но вот что еще она знала – ее собственная мать никогда не извинялась за свои промахи, и именно поэтому сейчас они жили в разных концах страны.

Такого Патти не допустила бы ни за что.

Едва она вышла из зоны живописи, как столкнулась с Ронни.

— Прости меня! – выкрикнула она, прежде чем Ронни успел сказать хоть что-то. Он замер, держа пальцы у рта. В них не было сигареты. Похоже, просто привычка. – Прости меня за то, что я черствая тупица, которая лезет не в свое дело.

Ронни опешил. Невольно отступил на шаг. Прикусил губу. Почесал под кепи. Патти мучительно ждала, пока он сообразит ответ. Да уж, в жизни так, как на пластинке, бесконечные минуты не перемотаешь. Он наконец поднял на нее взгляд.

— Забыли, – сказал он, и она едва не подпрыгнула на месте. – Что это у вас?

— Картина! Надо сказать, чтобы упаковали мне. Не хочу оставлять ее тут. У меня рук не хватает, возьмешь что-нибудь?

Ронни с готовностью подхватил и патефон, и пластинки, и даже ее сумку попытался забрать. Патти быстро клюнула его в щеку и потащила картину в главный шатер.