Книга Золотая фишка на черное, страница 54 – Анни Юдзуль

— Ты зажатый какой-то. Как сова насупившаяся. Ниче тебя не радует, ниче не огорчает, только брови пыц (он провел рукой поперек лба) – и в линию невроза.

— К чему ты ведешь?

— Представь, – Бруно понизил голос, – что мы здесь совсем одни. На всем белом свете одни, понимаешь? Представь, как вся эта огромная водная арманда стоит перед тобой…

Он повел рукой над водой. Она не была бурной, но не была и спокойной, волны бились о край платформы, делая воздух влажным, будто обрызганным духами с запахом свежести. Ну и заливали ботинки.

— …И как ты, собравшись с силами, швыряешь этой дуре в лицо все свои чувства!

Роберт вздрогнул и оглядел Бруно. Что он знает о ней? О его бывшей жене. Или он…

Бруно растянул самую блаженную улыбку из всех, которые Роберту доводилось видеть, и, развернувшись к воде, заорал что есть мочи.

— Слышала меня, ты?! Сколько б ты ни билась о причал, я стою на нем! Стою над тобой! Так что заткнись и прими мои чувства!

Роберт потерял дар речи. Подобравшись, точно перед ударом, Бруно сжал руки в кулаки, прижал к груди и, дернувшись, будто пытался разорвать на себе невидимую рубашку, завопил. Патти вздрогнула и посмотрела на них. Оглянулись и проводники, и гости поезда. Бруно кричал, кричал и кричал, пока голос не осип, а легкие не попросили нового вздоха. Тогда он наконец замолчал и посмотрел на Роберта, он был серьезным. Роберт совсем не понимал этого чудака.

— Теперь ты. Отдайся миру. Выпусти чувства.

— Я не…

Бруно потряс его за плечо; в глазах плескался азарт.

Роберт вдруг понял, что ему абсолютно нечего ответить, кроме: «Бруно, отвали».

— Господа. – Оба повернули головы на голос и увидели Калеба. Он приветливо сложил ладони лодочкой. – Прошу, подходите ближе. Вам пора отправляться дальше.

— Дальше? – повторил Бруно, словно не понимал, о чем речь.

Роберт покачал головой: будто имеешь дело с собакой. Он отцепил его от себя и, смахнув с плеча невидимую пылинку, отправился к Калебу и невысокому мужчине, стоявшему с ним.

— Прошу любить и жаловать, мистер Переччо. Он будет капитаном вашего судна.

— Судна? – Уинстон переглянулся с Камелией.

— А где же Оливер? – спросила Патти, и Калеб лишь развел руками и неловко улыбнулся, не удостоив растерянных пассажиров ответа.

— Пожалуйста, проходите.

Всем предстояло короткое путешествие вдоль платформы: прямо в ее конце возвышались небольшие подмостки, будто сверху к платформе приделали еще одну, только не бетонную, а деревянную. Пассажиры по очереди воспользовались подъемником, а после перехода по мосту подошли к широкой лестнице, чтобы спуститься к пирсу.

Роберт остановился раз, затем второй. Осмотрелся. Он не мог точно сказать, что его напрягало, но он ощущал, будто в происходящем что-то неверно. Не то пустующее между людей место смутило его; не то шаги, которые слышались там, где никого не было; не то довольное лицо стоящей на небольшом отдалении Патти (это было, пожалуй, подозрительнее всего).

На лестнице все было пропитано солью; распухшие деревянные ступени покрылись белой коркой. Легкие сушило с каждой новой порцией воздуха. Роберт заметил, как Феодор прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

Пассажиры постепенно вышли к краю деревянного причала, у него была пришвартована маленькая яхта: несмотря на размеры (одна палуба, наполовину углубленная и скрытая за тонким металлическим остовом, и острый корабельный нос), она выглядела очень дорого. Капитан обогнул гостей и, широко улыбаясь, потер руки.