Книга Убивать осознанно на краю земли, страница 76 – Карстен Дюсс

Я чуть не поскользнулся, и это вернуло меня в настоящее. Я находился не с Хайко в зоопарке, а с Роландом на Камино, под дождем. Мои старые бундесверовские ботинки получили шанс доказать свое качество на крутом, каменистом и скользком участке подъема. До перевала Ибаньета оставалось еще несколько метров. А где-то позади находился – надеюсь, в пределах досягаемости – мобильный телефон Кладди. Как я только что обнаружил, мой мозг проделал весьма короткий эмоциональный путь от Хайко до Кладди. Оба исходили из того, что ковать счастье – это внешняя услуга и никто не способен быть кузнецом своего счастья без их руководства.

Судя по тому, что рассказал мне вчера Кладди, вся его жизнь чеканилась ошибками других. Страхователя, который нагрянул в его филиал. Прокурора, который не потребовал для этого преступника серьезного наказания. Судьи, который поддержал мнение прокурора.

Я вынырнул из своих мыслей и повернулся к Роланду:

— Можно задать тебе вопрос?

— Давай!

— Какое твое профессиональное решение было самой большой ошибкой?

Роланд задумался.

— Кроме выбора профессии?

— Не знаю, было ли это ошибкой.

Роланд снова задумался. Наконец он ответил:

— Трудно выделить какую-то одну.

— Значит, у тебя их было много?

— Ну конечно. Не совершать ошибок – тоже плохо. В конце концов, на ошибках учатся.

— Но ведь из-за твоих ошибок страдают другие. Когда ты слишком жестко обходишься с невинно обвиняемым, страдает он. Когда ты требуешь слишком мягкого наказания для виновного, страдает жертва.

— Но именно терпимость к ошибкам и определяет наше правовое государство. Кто не признает ошибки, тот не нуждается и в том, чтобы ему предоставили возможность их исправить. А заканчивается все тоталитарным притязанием на всемогущество. Ошибки, которые я, несомненно, допускал, всегда можно было исправить в следующей инстанции. И на ошибках, которые я совершил в одном процессе, я мог подчерпнуть полезное для следующего. Как профессионал и человек.

— Ты не сожалеешь ни об одной ошибке?

— Мои ошибки сделали меня таким, какой я есть. Избежать ошибок невозможно. Признать как можно больше ошибок впоследствии – вполне реально. Даже если та или иная ошибка причинила страдание, за большинство из них я благодарен.

Я мысленно сделал пару заметок для своего дневника:

Если смысл ошибок заключается в том, что они нас чему-то учат, то, может быть, смысл жизни в том, чтобы она чему-то научила нас?

Я тоже был благодарен. За эти разговоры с Роландом. Пусть даже я знал его всего лишь сорок восемь часов.

Благодарен. Это было последнее слово Роланда.

Мы молча прошли бок о бок еще три километра. Роланд справа от меня, может, на полшага впереди.

А потом вдруг ни с того ни с сего голова его взорвалась алым облаком.

В мою сторону полетели капли крови и мелкие частички мозговой массы. Осколки черепа Роланда пронеслись мимо моей головы. Повинуясь инстинкту, я резко развернулся влево, так что примерно половина мозгового вещества Роланда растеклась по ярко-желтому чехлу его рюкзака, который я нес на своих плечах.

Звук выстрела я услышал доли секунды спустя.

Прошли еще одна-две, прежде чем я осознал ситуацию, и у меня осталось только одно непреодолимое чувство: голый страх.

Я стоял на высоте почти 1100 метров над уровнем моря в испанских Пиренеях на влажной земле в роще, где все, казалось, излучало умиротворение. И только что в нас с Роландом, уже второй раз за двадцать четыре часа, стрелял снайпер. Сегодня он для разнообразия отказался от глушителя.