Книга Мой внутренний ребенок хочет убивать осознанно, страница 101 – Карстен Дюсс

— На дороге гляди в оба.

— Я вот спрашиваю себя – что эти два парня делали ночью на трассе?

— Петер, полиция ведь обычно довольно толерантна к свадебным кортежам. Или гомосексуалы не имеют право по ночам блокировать улицы из-за любви?

— Ладно. Допустим, я сочту нормальным, если два исчезнувших члена семьи Хольгерсон, едущие в начале пятого утра на электросамокате, – это такой гомосексуальный свадебный кортеж… Но одна вещь все равно не укладывается у меня в голове.

— И какая же?

— Медэксперт говорит, что эти двое к моменту ДТП были мертвы уже как минимум шесть часов. Судя по температуре тела. Кроме того, исследование крови выявило, что оба были под завязку накачаны наркотиком. Причем коксом очень плохого качества.

— Это настораживает.

— Настораживает, что у одного из этих двоих вдобавок отсутствует ухо.

— А это уже и в самом деле абсурд.

— Ты тоже так считаешь? Меня это успокаивает. – Петер явно испытал облегчение, в кои-то веки не услышав от меня ни слова против.

Однако мне пришлось снова его разочаровать:

— Странно то, что ты рассказываешь мне эту историю. Только потому, что я несколько раз попросил штатных сотрудников правопорядка принять меры еще до того, как эти мальчики из парка сотворят какое-нибудь дерьмо. А теперь я как-то ответствен за то, что они действительно сотворили какое-то дерьмо?

— Бьорн, в понедельник кто-то вламывается в детский сад. Ты подозреваешь парней из парка.

— Я их не подозревал. Я только просил, чтобы вы их заподозрили.

— В тот же вечер этих парней усмиряют в парке, а двоих из них похищают.

— По-видимому, нет. Они ведь даже пожениться успели.

— Во вторник оба умирают где-то в течение дня, а потом вечером какой-то фургон переезжает их трупы. Трупы тех парней, из-за которых ты несколько десятков раз на протяжении шести месяцев звонил в органы правопорядка.

— Минус одно ухо.

— Что, прости?

— Ну, фургон переехал явно некомплектные трупы. Одно ухо, наверно, уже отсутствовало.

— Но теперь речь идет о твоих ушах. Ты жаловался на шум из-за этих парней. Теперь они мертвы.

Я с искренним возмущением потряс головой:

— Каким глупцом я должен быть, чтобы сначала позвонить в полицию, а потом совершить самосуд из-за нарушения тишины? Чего ты вообще от меня хочешь?

«Я не глупец! Я по-детски простодушен», – пожаловался мой внутренний ребенок.

«Ты прав, но полиция не видит разницы», – успокоил я его.

— Хорошо, я ведь просто для порядка спрашиваю, заметил ли ты что-то необычное в предпоследнюю ночь, – сказал Петер, и по его тону было понятно, что он хотел бы закрыть эту тему.

— Не считая того, что той ночью царило чудесное спокойствие? Нет, не считая этого, я ничего не заметил.

Я чувствовал себя хорошо! Эта была первая идея моего внутреннего ребенка, которая сработала целиком и полностью. Не существовало никакой связи между мной и семьей Хольгерсон. Я не оставил никаких следов, потому что был вообще непричастен к этому делу. И план моего внутреннего ребенка, в своей столь же избыточной, сколь и наивной непредсказуемости, настолько был чужд какой бы то ни было логике, что Петер и не мог сделать никаких логических выводов.

План моего внутреннего ребенка удался.

Мобильники обоих Хольгерсонов мы вчера вечером без проблем разблокировали сканированием отпечатков пальцев. У одного из этих парней на мобильнике даже имелось приложение «CN-Mobility». Первым делом надо было забронировать один электросамокат для двоих. Вторым – загрузить их вместе с самокатом на платформу пикапа. Благодаря бахвальству Курта я знал, что с раннего утра, примерно с четырех часов, по территории его компании будут курсировать многочисленные автофургоны. И вот люди Вальтера ездили на своем пикапе взад-вперед в том районе, а потом остановились перед одним из фургонов Курта. Кто-то из сотрудников охранной фирмы стоял на обочине и по знаку отвлек внимание водителя фургона вспышкой бенгальского огня. Ребята на пикапе открыли двери и выпустили на свободу двух мертвых Хольгерсонов на самокате. Где потом их трагическим образом переехал фургон Курта. В конечном итоге весь план был маленьким приветом моего внутреннего ребенка Курту с его напыщенной спесью. Должен же кто-то расхлебывать дело с мертвыми Хольгерсонами. Пусть это будет Курт. А не мы.