Книга Тайна одной кошечки, страница 32 – Хлоя Минт

— А шестьсот тысяч? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Это Хвойному, — Никита вытер нос рукавом. — Он помогал Григорию оформить всё так, чтобы никто не докопался. Документы, счета, клиника... Я не знаю подробностей. Но он в курсе всего. А я... я перевёл деньги, потому что Григорий попросил. Сказал, что если я это сделаю, он оставит меня в покое и не тронет Марину Викторовну.

Я сжала кулаки. Мерзавец. Он шантажировал садовника, угрожал жене, использовал кота как подопытного кролика. И при этом спал спокойно.

— Почему ты молчал? — спросила я. — Почему не рассказал сразу?

— Боялся, — признался Никита. — Григорий сказал, что если я проболтаюсь, меня посадят.

Я встала из-за стола и подошла к окну. За стеклом моросил дождь, превращая город в серую акварель. В голове выстраивалась новая картина — мрачная, отвратительная, но наконец-то цельная.

Григорий болен раком. Он ищет лекарство. Финансирует разработку препарата, который, возможно, не был лицензирован. Испытывает его на Оззи. Кот, как породистое и дорогое животное, идеально подходит для первых тестов. А когда что-то идёт не так — или когда Григорий понимает, что следствие может докопаться до правды, — он решает избавиться от кота. Инсценировать кражу. Повесить вину на садовника. А Хвойный... Хвойный всё это прикрывает.

Я повернулась к Никите:

— А что с Оззи? Он жив?

Садовник покачал головой:

— Не знаю. Григорий забрал его в ту ночь. Сказал, что отвезёт в клинику для очередного теста. А на следующий день начал кричать, что кота украли. Я не знаю, где Оззи. Но думаю... думаю…

Он красноречиво замолчал.

Я вернулась к столу, взяла ручку, покрутила в пальцах.

— Никита, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза, — если ты действительно хочешь искупить свою вину, ты должен повторить всё это в суде. Ты понимаешь, что это будет значить? Что Григорий и Хвойный сделают всё, чтобы тебя уничтожить?

Он сглотнул, но кивнул:

— Понимаю. Но больше не хочу жить во лжи. И... ради Оззи. Он ведь мне как друг был, понимаете? А его использовали, как вещь.

Я кивнула. Внутри разгорался холодный, беспощадный огонь. Теперь у меня была правда. А с правдой я могла пойти до конца.

— Хорошо, — я поднялась. — Готовься.

Лиза.

Домой я возвращалась затемно. Пакеты с продуктами оттягивали руки, и я уже сто раз пожалела, что решила зайти в магазин после работы, а не поехала сразу домой, как делала обычно. Но холодильник был пуст, если не считать полузасохшего лимона и баночки горчицы, оставшейся, кажется, ещё с прошлого месяца. Так что пришлось.

Мысли всё ещё крутились вокруг разговора с Никитой. Рак. Испытания на коте. Хвойный, который всё прикрывает. Это было слишком большим, слишком мерзким, чтобы вот так просто взять и уложить в голове.

Я свернула во двор, прошла мимо детской площадки с одинокими качелями, мимо старой липы, ветви которой почти касались земли, и направилась к своему подъезду.

И вдруг остановилась.

Совсем рядом раздался странный звук. Писк. Тонкий, отчаянный, почти птичий. Или звериный. Я замерла, прислушиваясь.

«Может, кошка», — подумала я, вглядываясь в темноту у мусорных баков.

Писк повторился. Теперь к нему добавилось кряхтение, какое-то шуршание, будто кто-то маленький возился в картонной коробке. Я нахмурилась. Кошка. Или крыса. Или... чёрт знает кто.