Книга Убийство, кино и немного книг, страница 38 – Элли Александер

Экран обрамляли красные бархатные шторы, перевязанные золотыми кисточками.

Хезер прошлась по центральному проходу, изучая все вокруг. Дойдя до первого ряда и оказавшись возле экрана, она обернулась, чтобы взглянуть на балкон.

— Какая прелесть. Прямо как в каком-нибудь фильме с Кэри Грантом. Конечно, в моем фильме Кэри Гранту в конце концов выпустили бы кишки.

— Ваш фильм очень кровавый? – Сама бы я никогда не сделала выбор в пользу чересчур жестокого или кровавого романа или фильма, но не отказалась бы от хорошего скримера^[14], крови и кишок. Мне просто хотелось знать, что меня ждет, прежде чем смотреть фильм.

— Это современная интерпретация Хичкока. Вам следует быть готовой, что крови будет много.

Хезер сделала парочку селфи.

— Хезер, это ты? – прогремел голос над нами.

Подняв глаза, я увидела Мартина, перегнувшегося через сделанные из меди позолоченные балконные перила.

— Мартин, что вы тут делаете?

Язык тела Хезер изменился. Вместо того чтобы элегантно наклонить голову для селфи, она резко выпрямилась и оскалила зубы, словно собака, готовая к нападению.

— Мне надо поговорить. Сейчас. – Он резко опустил большой палец вниз. – Встретимся в фойе.

— Минутку. Сейчас приду, – нараспев ответила она Мартину. – Делайте все, что нужно для подготовки. Я скоро к вам вернусь.

Я наблюдала за тем, как она спешит прочь, словно школьница, которую вот-вот отчитают. Зачем я вообще здесь понадобилась?

Хезер легко могла сама позвонить владельцу кинотеатра. Видимо, что-то пошло не так. Вопрос был в том, что именно.

Я не была до конца в этом уверена, но, судя по всему, была какая-то причина, по которой Хезер захотела, чтобы я пришла сюда за несколько часов до открытия. Моральная поддержка? А может, она не хотела оставаться наедине с Мартином? Подождав минуту, я вернулась в фойе.

Они стояли у лестницы, ведущей на балкон, так что я постаралась не привлекать их внимания. В любом случае у меня были другие дела. Работник кинотеатра оставил рядом с моей тележкой с книгами складной столик, так что я изо всех сил старалась не слушать их диалог, устанавливая его и накрывая длинной черной скатертью. Мы редко проводим мероприятия вне магазина, но я набросала план того, как хотела бы расставить книги для продажи. Ох уж этот аналитический склад ума! Мне нужно было точно знать, сколько места займут книги и сувениры, чтобы выделить кусочек стола для нашего айпада для безналичной оплаты, небольшого кассового аппарата и сумок.

— Я вас умоляю, Мартин. – Казалось, Хезер была готова расплакаться. – Вы должны остаться. Этот фильм уже совершенно другой. Мы его сильно сократили. Благодаря вашим замечаниям мы вернулись в монтажную и посмотрели свежим взглядом на каждый кадр.

Невозможно было их не подслушать. Мне не хотелось, чтобы это было очевидным, поэтому я не стала пялиться в их сторону, но догадывалась, что, сделай я это, наверняка увидела бы, как Хезер умоляюще стоит на коленях.

— Моим замечаниям? – рассмеялся Мартин – впрочем, голос его был совершенно не веселым. – Вот так ты все перевернула? Я тебе уже говорил, что «Полуночное алиби» – кинематографическая катастрофа. Тебе каким-то образом удалось создать такую бессвязную мешанину из персонажей и сюжета, что я бы первенца своего продал, лишь бы поскорее увидеть финальные титры. В «Полуночном алиби» скучный сюжет и неубедительная игра актеров. Это преступление против кинематографии, из дерьма конфетку ну никак не вылепить.