Книга Пирожки со вкусом преступления, страница 24 – Селия Брук

— Мы поищем свидетелей, – заверил он Мэри.

— Ищите кого хотите, – разозлилась она, – я на Рафферти не нападала, и вы никогда не докажете обратное. Но страшно другое – вы не сможете найти настоящего преступника, потому что уперлись в одну версию, а пораскинуть мозгами и просчитать другие варианты просто не способны.

Эббот против воли отчаянно покраснел. Он поразмыслил, не привлечь ли Мэри к ответственности за оскорбление, но благоразумно удержался, поняв, что станет посмешищем для всего города. Под ложечкой у него засосало. Эта кухарка права. А вдруг это не она? Придется искать какого-то другого преступника. На самом деле Эббот не мог представить себе, чтобы Мэри, как отъявленная уголовница, огрела Рафферти по башке, но, с другой стороны, преступники в книги почти всегда оказываются теми, кто не вызывает подозрений. И все же что-то подсказывало Эбботу, что он идет по ложному следу только потому, что другого у него нет.

Констеблю ничего не оставалось, как окончить допрос и заявить Мэри, что при появлении новых улик она опять будет подвергнута допросу.

— Ну, это, кажется, не очень страшно, – ответила та с явной иронией, чем ввергла беднягу Эббота в еще большее уныние.

Быть крутым констеблем оказалось на деле очень тяжело. Проглотив ее последнее замечание, Эббот поднялся, поблагодарил за чай и попросил упаковать для него шесть тарталеток. В конце концов, допрос был окончен, а жена, узнав, куда он идет, велела без них не возвращаться.

— Мне по барабану, даже если Мэри Даннинг планировала разделать этого Рафферти на куски и запечь с шалфеем! – заявила она мужу. – Эти тарталетки – лучшее, что случалось в Уиллоу-Брук со времен его основания.

Мэри расплылась в улыбке:

— Разумеется, констебль.

День прошел в сплошных переживаниях. После того как Мэри проводила констебля и снова открыла пекарню, народ повалил как на праздник. К концу дня не осталось ни одной тарталетки, булочки или пирожного, так что пекарня «Сладкие грезы» впервые за все время своего существования закрылась на целый час раньше. Кейт и Эми остались наводить порядок и заниматься тестом на завтрашний день, а Мэри, невероятно уставшая и раздраженная, отправилась домой.

Маффин дрых без задних ног на своем любимом кресле, и даже головы не поднял, когда хозяйка вернулась после долгого отсутствия. Кот зарылся с головой в диванные подушки, и наружу торчал только миленький розовый носик. Мэри почувствовала, как головная боль, преследовавшая ее целый день, начинает усиливаться, но решила, что приятный ужин и бокал хорошего вина смогут вернуть ей хорошее самочувствие.

Она прошла на кухню, сделала себе на скорую руку салат с холодным ростбифом, откупорила бутылку домашнего малинового вина и, поставив снедь на поднос, уютно расположилась с ним на диване напротив Маффина. Матушка, увидев эту картину, наверняка грохнулась бы в обморок. Миссис Даннинг была женщиной строгих нравов и прием пищи вне кухни или столовой воспринимала как личное оскорбление. Теперь она наверняка выговаривала святым апостолам за пыльные облака и нечищеные решетки на райских вратах. Мэри стало стыдно за свои мысли. Она немного попререкалась внутри себя с покойной матушкой, доказывая ей, что вечерняя трапеза на диване не ввергнет ее в адское пекло, а потом размышления Мэри плавно перетекли в воспоминания о прошедшем дне и, конечно, нападении на Рафферти. Перед закрытием пекарни к ней ненадолго заскочила Бет и сообщила, что критик до сих пор не пришел в себя. Она выяснила это, позвонив своей племяннице, которая работала медсестрой в больнице Сент-Джеймс.